Царица переборола мучительное томление духа. Она решила пригласить Великого князя Павла Александровича. Страх за грядущее отнимал у нее покой, но он же возрождал и удесятерял ее духовную сопротивляемость. Еще недавно, после убийства Распутина, она отказалась принять Великого князя, когда он пришел просить ее о смягчении судьбы своего сына. Теперь она сама умоляла его прибыть к ней немедленно. Перед лицом событий, ломающих все, она сломила свою гордость и свое ожесточенное негодование, которое питала к членам династии.

— Государя нет здесь, — сказала она Великому князю. — Некому принять меры, необходимые к подавлению бунта. Военные власти проявили малодушие и трусость. Государь вряд ли знает о настоящем положении дел в Петрограде. Если ему кто-либо сообщает о происходящем, например Родзянко, то можно опасаться, что сведения ему передаются в соответствующем освещении, дабы вынудить его к принятию их требований. Поезжайте на фронт. Попробуйте привести людей, которые будут нам верными. Надо любой ценой спасти трон, находящийся в опасности. Нельзя допустить, чтобы бунт петербургских рабочих привел к крушению государства.

— Я не могу исполнить этого поручения, — ответил решительно Великий князь. — Я не был начальником гвардии. Ни она меня, ни я ее — мы друг друга не знаем. Я для гвардии человек чужой.

— Господи, да разве можно останавливаться над такими вопросами? — заметила с горечью Царица. — Сейчас дорога каждая минута. Нужна инициатива без промедления; нужно противодействие бунтующим силам.

— Я сомневаюсь в целесообразности моего участия, — возразил Великий князь. — Моя инициатива в этом направлении ничего не даст. Скажу откровенно: у меня создалось такое впечатление, что сейчас все войска разложены и революционизированы. Таково дыхание в воздухе. Все жаждут перемен: от генералов и общества до народных низов. Люди устали от войны, и эту усталость использовали революционеры. Я вам советую: напишите письмо Ники и пошлите с кем-нибудь из флигель-адъютантов. Ему лучше известно, на кого можно опереться. Пусть сам распорядится, как нужно.

Отказ Великого князя огорчил Царицу. Даже самая неудачная, маловероятная попытка все же представлялась ей лучше, чем бездействие. Не в ее характере было оставаться сидеть сложа руки. В тот же вечер она вызвала флигель-адъютанта Линевича, передала ему письмо и приказала немедленно выехать на розыски Государя.

Около девяти часов вечера маленькая баронесса София Карловна Буксгевден — фрейлина Императрицы — постучала к Жильяру, воспитателю Наследника. На хорошеньком личике девушки отражался крайний испуг. Она вся дрожала. Вероятно, сердце ее билось, как у пойманной птички.