Большие круглые часы на стене четко, однообразно отбивали время: тик-так, тик-так, тик-так… Вторя им, стучал телеграфный аппарат, как пулемет на позиции: та-та-та… За ним, склонившись, сидел полусонный телеграфный чиновник. Та-та, тик-так, та-та… тик-так… Механическая жизнь текла неустанно, без перебоев. Бездушные предметы хрипели, стучали, повизгивали. Живые люди томились в тоске, в сонной скуке, в отсутствии какого-либо интереса. Было воскресенье, не было обычного оживления, в унылой казенной комнате царила тощая, серая тоска.

Полковник перестал петь. Его осенила другая идея. Он вынул из щегольского темно-зеленого френча маленькое карманное зеркальце, желтый роговой гребень и начал тщательно прилизывать жидкие, соломенного цвета волосы с английским пробором. Окончив эту работу и убедившись, что ни один волосок не торчит, он с такой же старательностью расчесал рыжеватые бакенбарды. Потом достал флакончик французских духов «Кер-де-Жаннет», пальцем надушил взбодренные усики, закрутил их в стрелку и, оставшись доволен своею внешностью, замурлыкал снова, уже весело и беззаботно:

Последнюю руладу он протянул громко, мягким тенорком. В этот момент часы, как пишут в старинных романах или как занимательно рассказывают любители увлекательных историй у камелька, за стаканом доброго старого вина, — часы судорожно захрипели, заскрежетали и, поднатужась, пробили десять. В этот момент телеграфный чиновник крикнул возбужденно:

— Господин полковник, весьма важная телеграмма от председателя Государственной думы, его превосходительства господина Родзянко.

Полковник быстрыми шагами подошел к аппарату и начал следить за лентой, на которой машина автоматически отбивала текст:

«…Положение серьезно. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт продовольствия и топлива пришел в полное расстройство…»

«…Положение серьезно. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт продовольствия и топлива пришел в полное расстройство…»

— Тэ-тэ-тэ… — повторял вслух, сам себе, как будто обрадованный полковник. — Ну-ну-ну…

«…На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое Правительство. Медлить нельзя…»

«…На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое Правительство. Медлить нельзя…»

— Тэ-тэ-тэ… Tout va très bien, Madame la Marquise[11], — оживленно сказал полковник, вставив неведомо зачем французскую фразу, которая, видимо, выражала его какую-то тайную мысль.