Глубоко вздохнув, Олрикс присел на край стола:

– Я же вам сказал: Питер Ван Беркиль – мой друг.

– Есть еще какая-то причина, – заметил Данте.

– Скажем так: мне жаль любого, кто попадает в сети к Салливанам.

– Хотя сами едва не связали себя с ними родственными узами.

Стивен Олрикс покраснел и отвел взгляд:

– Да. Это было временное помешательство. Мисс Салливан очень красива. И умеет очаровывать.

– По словам кузины, именно вы научили ее играть, – сообщила я Олриксу. – И бросили ее, когда она пристрастилась к азартным играм.

Мои слова явно обескуражили Олрикса:

– Она так сказала?

– Да, а еще она сказала, что вы при малейшей возможности старались опозорить и унизить ее.

– А-а-а… Мне жаль, что она так думает.

– Какой ей смысл на вас клеветать?

Красивые дуги темных бровей Олрикса (замечательный контраст с золотистыми бровями кузины – они смотрелись бы идеальной парой!) сошлись в раздумье у переносицы:

– Мне потребовалось время, чтобы понять: лично я вашей кузине интересен не был. Ей хотелось лишь одного – продвинуться вверх по социальной лестнице. А еще ей нужны были деньги. Я не учил ее играть. Поверьте мне, Мэй! Она уже была в этом профи, когда мы познакомились. Я узнал, что она ходила в притон Чайны Джоя. Хотя понятия не имею, как она на него вышла. Только Чайна Джой – не из тех людей, с кем можно играть. Вам это известно.

Я подумала о папках с долговыми расписками. Об отрубленном пальце Шин. Вспомнила зловещую улыбку: «Если нет… ваша кузина узнает, что случается, когда мне не платят». И попыталась подавить нежданные эмоции. Голди заслужила свою участь. То, что она этого не понимала, не должно было меня волновать.

А Олрикс продолжил:

– Как бы там ни было, Голди задалась целью женить меня на себе и действовала безжалостно.

– Как безжалостно?