В шестом классе мы с Кэти обожали играть в предсказалку MASH во время поездок на школьном автобусе. Это было до знакомства с Райаном, поэтому он никак задействован не был. Описывая дом, машину и количество детей, мы принимались за список черт, которые больше всего хотели видеть в будущем супруге: красивые глаза, умный, добрый, чувство юмора, классная попа (это список Кэти). «Думай так, – говорила она, поднимая над тетрадкой блестящую ручку, – что точно должно быть у твоей второй половинки».

Вот оно – способность целиком, без сожалений, всеми фибрами души быть собой настоящим – вот что привлекает меня в человеке больше всего.

– Две правды и ложь? – предлагаю я.

Эван сидит на капоте, я соскальзываю к нему.

С приближением осени вечера стали холоднее, поэтому мне приятно чувствовать тепло его тела.

– О нет, – говорит он, но сдается под моим молящим взглядом. – Ладно.

Я начинаю:

– Первое: я тоже до смерти боюсь пауков.

Он улыбается.

– Второе: я трижды участвовала в Кентукки Дерби. – Загибаю пальцы. – И третье: ты мне нравишься, Эван Герман.

Он удивлен, но как будто и нет.

– В смысле я тебе нравлюсь-нравлюсь? – спрашивает он.

Я киваю, он берет меня за подбородок. Сначала мы целуемся осторожно, будто никогда раньше этого не делали, а потом – будто только этим и занимались уже долгое время. Он проводит пальцами по моей шее, словно играет на инструменте.

В кафе свет выключается, включается и снова выключается. Официантка.

– Постой, – говорит Эван, на секунду отстраняясь. – Это была не ложь, так ведь?

– Тебе совсем не дается эта игра.

– Ты не участвовала в Кентукки Дерби?