Из задней части комнаты донесся голос Беллы — возмущенный, но по-прежнему благородный:

— Англичане еще никогда не проигрывали! — воскликнула она.

— Строго говоря, это не так, — заметил Дэвид, забавляясь. — Мы проигрывали битвы, но мы никогда не проигрывали войны.

Остальные подхватили это заявление.

— Мы не проигрываем войны! — заголосили они. — Мы не проигрываем войны!

Женщина пришла в замешательство, сделала шаг назад, после чего обратилась в бегство, как это часто бывало с румынами перед лицом угрозы. Она выбежала из квартиры, и Паули со смехом захлопнул за ней дверь.

— Правь, Британия! — скомандовал Фицсимон и снова уселся за пианино.

Больше их никто не прерывал, и вечеринка продолжалась до рассвета. Когда солнце встало, парк опустел, и в гостиной воцарилась тишина. Большинство гостей ушло. Инчкейп уговаривал уйти остальных. Якимов соскользнул с кресла и лежал на полу в забытьи. Инчкейп согласился оставить его у себя, поэтому Принглы ушли с Дэвидом.

Когда они вышли на улицу, рассвет уже выбелил крыши. Возбужденная недосыпом Гарриет предложила прогуляться до Немецкого бюро и посмотреть, что сделали с картой Франции. Подойдя к окну, они увидели, что точка, обозначавшая Париж, скрыта под свастикой, напоминавшей паука, — черное пятно в сердце страны.

Некоторое время они разглядывали карту.

— Как вы думаете, что будет здесь дальше? — спросил протрезвевший Гай. — Каковы наши шансы?

Дэвид сжал губы, готовясь заговорить, и вдруг фыркнул.

— Как сказал Кляйн, будет очень интересно! Румыны надеялись, что у них снова получится усидеть на двух стульях. Но немцы позаботились, чтобы этого не произошло. Они организуют тут гигантскую пятую колонну. Король надеялся заручиться народной поддержкой для защиты страны, но уже поздно. Он утратил доверие. Этот режим долго не протянет.

— Думаешь, здесь будет революция?

— Что-то вроде этого. Что хуже, страну ждет раскол. Румынии не удастся сберечь свое богатство. Слишком глупа она оказалась, слишком слаба. Что же до наших шансов… — Он хохотнул. — Главное — знать, когда уехать.

Гай взял Гарриет за руку.

— Мы уедем, когда понадобится.

— Мы обязательно уедем, — сказала она. — Жизнь — вот величайшее благо. Надо ее сберечь.

Оставив карту Франции со свастикой в центре, они отправились домой по пустым улицам.