Только из окон второго этажа главного дома, из башен и ворот можно было заглянуть дальше, со двора же и нижних окон ничего, кроме палисада и вала, нельзя было увидеть.

В этом уединении старый опекун несколько лет продержал в суровом заточении свою сироту, которую желал выдать за сына. Недавний случай с богатой наследницей из Острожских сделал его недоверчивым, боязливым и беспокойным. Не зная, сможет ли защитить, он пытался спрятать наследницу большого состояния, которое боялся увидеть для своего дома потерянным. Там же в почти пустом для татарских набегов месте, где богатые владельцы боялись селиться и, удовлетворясь кое-какими доходами, сдавали их на управляющих, которые отважились взяться за тяжёлую обязанность владеть собственностью, князю было некого бояться.

Правда, грустно, одиноко, дико росла будущая невестка, но зато безопасно. Ибо меньше всего князь боялся татар, во-первых, потому, что, каким бы маленьким замок ни был, был оборонный и почти неприступный, хорошо укреплённый, всегда снабжённый пушками, порохом и ядрами; во-вторых, у татар было мало времени покушаться на замки. Только в больших экспедициях, и то на короткое время, испытывали удачу, а если сразу не захватили, отступали.

Тут же от незамерзающей реки, из-за крутых валов и бди-бдительной стражи неожиданный захват был почти невозможен.

Бедная сирота, с Агаткой, немного постарше её, деревенской девушкой, которую взяли для придворной службы, с охмистриной Яновой и несколькими слугами грустно проводила самый весёлый возраст. Несколько раз, как буря, прошли мимо замка татары, и она видела из замковой башни, как они, подобно саранче, налетают на заранее опустевшие сёла, видела бессильно перескакивающих валы, пускающих стрелы в ворота для устрашения осаждённых, поднимающих на жердях окровавленные головы убитых людей. Только одно прерывало грустно, медленно плетущиеся часы, как родные сёстры, как похожие друг на друга близнецы.

После террора, после погрома татары часто прибегали назад (если, как обычно, не шли другим трактом) или отправлялась за ними погоня.

Татарские нападения почти всегда случались зимой; весну, лето, осень нужно было проводить, не слыша даже в глухой тишине чужого голоса. Её только прерывал вечером голос колоколов, доходящий по росе из Винницы, ропот ближайшей деревни, голоса птиц на болотах и шум ветра, резвящегося на полях.

Чем занималась сирота? Как все женщины того времени. Никто не думал об образовании, потому что для женщины кудель, молитва, ребёнок были всем.

Поэтому приготовление к будущей жизни стоило не много. Учили прясть, шить, иногда немного писать (наши княгини в XVI веке едва могли подписаться), молиться, более изящным ручным женским работам, хозяйству и т. п. Большая часть этих вещей приобреталась почти без труда, из наблюдения, машинально; оставалось много свободного времени на песенки и раздумья.