– Она была твоей сест… – машинально поправила Бетт, как всегда воспринимавшая все мгновенно и так же мгновенно вносившая точность, но осеклась и уставилась на Маб расширенными от ужаса глазами.

Озла задрожала.

– Ох, Маб…

– Заткнись. – Теперь Маб тоже трясло. – Больше никогда не говори мне ни слова, черт бы тебя побрал, Озла Кендалл. Не смей!

Глава 49

Глава 49

Иногда зимой озерцо в Блетчли-Парке покрывалось достаточно крепким льдом, чтобы по нему можно было кататься на коньках. Вот и сегодня несколько свободных от смены дешифровщиков играли в хоккей, стуча клюшками по льду, но Бетт не обращала на них внимания. Она стояла на берегу, уставившись в небо, плоское и серое, как листовая сталь, и размышляла о Ковентри. О Фрэнсисе и Люси, дочери Маб.

Озла и Маб…

«Я не могу им признаться, – думала Бетт, прерывисто дыша. – Никогда». Не может же она рассказать, как весь ПОН взорвался тогда ликующими криками, оторвав Бетт от сообщения о налете на Ковентри, которое она расшифровывала… Кричали что-то насчет союзников в Северной Африке. Все не дыша собрались вокруг радиоприемника. Именно такие повороты событий и стоили всех мучений, всех двойных смен, когда наконец понимаешь, во имя чего трудился месяцы напролет. «Так вот что такое операция “Факел”[70]», – восхитилась Бетт, слушая в новостях репортаж о высадке союзников в Тунисе, Марокко и Алжире. А девушки из отдела Дилли разразились восторженными воплями, потому что только теперь, вспоминая октябрьскую гонку, понимали, чего достигли. Благодаря тому, что они взломали шпионскую «Энигму», британская контрразведка смогла перевербовать немецких шпионов и заставить их передавать на родину ложную информацию о том, куда направляются задействованные в операции «Факел» морские караваны союзников. Благодаря ПОН операция «Факел» ударила как гром среди ясного неба, и теперь Роммелю в его штабе посреди пустыни приходилось очень, очень несладко.

Вот почему прошло несколько часов, прежде чем Бетт вернулась к сообщению о воздушном налете на Ковентри, а когда вернулась, ей показалось, что ее долг теперь яснее ясного. Она только что своими глазами видела, как важно сохранять в тайне содержание шифровок, – малейшая утечка из Парка послала бы войска союзников прямиком на бойню. «Нельзя говорить Озле или Маб, – подумала она, регистрируя приказ о Ковентри. – Ты ведь дала присягу». И потому, когда позже тем же утром она попрощалась с обеими в столовой, зная, что они намерены сесть на поезд до Ковентри, Бетт почти не волновалась. В конце концов, чем рискуют ее подруги в городе, который привык нестись в бомбоубежище при первом звуке сирены?