– Вот так запускают «бомбу», – без всякого выражения сообщила Маб, перекрывая гул в помещении.

– Ужасно кропотливая работа, – заметил какой-то лейтенант, проталкиваясь вперед и нависая над машиной.

У него были светлые волосы и непринужденная улыбка, и он, вероятно, просто пытался проявить дружелюбие, но Маб с трудом выносила его присутствие. Ей не хотелось быть дружелюбной. Она вернулась в Блетчли-Парк лишь потому, что пришлось выбирать – либо оставаться здесь, либо ее пошлют служить куда-нибудь еще; к тому же работа в Парке означала, что она помогает остановить мерзавцев, которые убили ее любимых. И наконец, Фрэнсис был бы разочарован, свернись она в клубок на кровати после похорон, позволяя горю сожрать ее заживо. Он бы велел ей продолжать бороться.

И Маб вернулась в БП всего лишь через два дня после похорон Фрэнсиса – она знала, что люди возмущенно об этом шептались, – и с тех пор не пропустила ни одной смены. Она бросилась в работу с головой – а почему бы и нет? Фрэнсис и Люси погибли, и уж эта остановка не была машинным сбоем. Она не могла переключить, как в «бомбе», штекеры в своей жизни и запустить ее заново. Все просто… остановилось.

– Замечательных машин я тут навидался, – продолжал чирикать янки, не подозревая, о чем она думает. – А сколько привлекательных дам! Насколько могу судить, машины изготовлены Британской компанией счетных машин, а дамы – собственноручно Господом Богом!

Он заржал. Маб даже не стала сводить брови, а просто вперила в него лишенный всякого выражения взгляд и смотрела, пока улыбка не сбежала с его лица. Маб не знала, что такое появилось в ее взгляде, но, похоже, мало кому хотелось подолгу смотреть ей в глаза в последнее время.

Она установила барабаны, изменила порядок роторов, проверила провода. Из-за жары в корпусе губы пересохли и потрескались; Маб достала карманное зеркальце, пристроила его поверх кабелей и взялась за губную помаду. У нее еще оставалась капелька «Красной победной» от Элизабет Арден – и тут она вспомнила, как однажды Люси порылась в ее косметике и извела полтюбика, чтобы нанести боевую раскраску на свое личико. «Я тогда на нее накричала. Зачем я это сделала?» Рука Маб дрогнула, когда она подносила к лицу помаду, другой рукой она поправила зеркальце, и электрический разряд от кабелей ударил по кисти, пройдя через металлическую оправу. Маб ошарашенно развернулась. Американец издал удивленный вопль, показывая на ее горло. Маб потрогала шею саднящими пальцами и нащупала что-то липкое; поднесла пальцы к глазам и увидела красные мазки.