Мой сын не встал с кровати и не произнес в ответ ни слова, и я ушла - свободная, но с разбитым сердцем.

Глава пятая

Возвращение домой было похоже на возрождение. Я зарылась лицом в постельное белье, провела руками по каждому предмету мебели, погладила каждое дерево в нашем саду; я радовалась, что все вещи находятся там, где я их оставила. Кия застала меня в обнимку с кувшином воды. Я отправила малышку к Мерит с известием, что я дома, а затем поспешила в мастерскую Беньи. Мой муж увидел, как я подхожу, и выбежал навстречу. Казалось, что мы расстались несколько лет, а не недель тому назад.

- Ты так похудела, жена, - прошептал он, держа меня в объятиях.

- Я приболела в городе, - объяснила я. - Но теперь я здорова.

Он пристально посмотрел мне в лицо.

- Произошло что-то еще, - сказал Бенья, проводя пальцами по моему лбу. - Ты вернулась, чтобы остаться со мной, любимая? - обеспокоенно спросил он, и я поняла, по какой причине у него под глазами залегли глубокие тени.

Я успокоила его, крепко обняв.

- Я буду дома, как только смогу, - пообещал Бенья, целуя мои руки.

Я кивнула, слишком счастливая, чтобы сказать больше.

Когда я вернулась в свой дом, Мерит уже ждала меня там с теплым хлебом и свежим пивом. Но увидев меня, она закричала:

- Что они сделали с тобой, сестра? Ты худая, как кость, и глаза такие, словно ты пролила реки слез.

Я рассказала подруге о лихорадке и о ссоре Ре-мосе со своим господином. Услышав, что моего сына отправили на север, она охнула и сокрушенно покачала головой.

После того как мы съели то, что принесла Мерит, она приказала мне лечь отдохнуть и помассировала мне ноги.

Вся боль прошлых недель растаяла под ее сильными и уверенными пальцами. Я попросила Мерит сесть рядом со мной, взяла ее руку, еще теплую и влажную от масла, и продолжила рассказ о том, что случилось со мной в Фивах, включая встречу с Зафенатом Пане-ахом, правой рукой царя, который оказался моим родным братом Иосифом.

Мерит слушала молча, сочувственно поглядывая на меня, когда я рассказывала историю о своем первом замужестве, страшных событиях в Сихеме и убийстве Салима. Подруга сидела неподвижно и не произнесла ни звука, но на лице ее отражались все чувства: ужас, ярость, сострадание. Когда я закончила, она покачала головой.

- Понятно, почему ты раньше не говорила мне об этом, - грустно заметила она. - Мне жаль, что я с самого начала не смогла помочь тебе нести это бремя. Но теперь, когда ты наконец-то доверилась мне, я знаю, что ты не станешь требовать от меня клятвы, обещания хранить молчание. Дорогая, - сказала Мерит, прижимая мою руку к своей щеке, - для меня большая честь быть сосудом, в который ты излила историю своей боли и силы. Все эти годы я любила тебя как родную дочь, и никто не мог сделать меня счастливее. Теперь, когда я знаю, кто ты такая на самом деле и сколь трудной была твоя жизнь, я горжусь, что числю тебя среди тех, кто мне дорог.