И вот однажды наступило утро, когда Кия появилась у моей двери с известием, что Мерит не может встать с постели.
- Я здесь, дорогая сестра, - сказала я, входя к ней в комнату, но моя старая подруга уже не в силах была меня приветствовать. Она не могла двигаться. Правая сторона ее лица оплыла, а дыхание было затруднено.
Она ответила на прикосновение моих пальцев лишь тем, что моргнула.
- О, сестра, - произнесла я, стараясь не заплакать.
Она пошевелилась, и я увидела, что, несмотря на приближение смерти, Мерит пытается меня утешить. Это было неправильно. Я посмотрела ей в глаза и улыбнулась, как улыбалась роженицам. Я понимала, что от меня требуется.
- Не бойся, - прошептала я, - ибо приходит время, Не бойся, кости твои крепки, Не бойся, помощь совсем близко. Не бойся, Анубис обнимет тебя очень нежно, Не бойся, руки повитухи умелы, Не бойся, ибо земля под тобою, Не бойся, маленькая отважная мать, Ибо спасет нас Великая Общая Мать.
Мерит расслабилась и закрыла глаза. Окруженная сыновьями и дочерями, внуками и внучками, она глубоко вздохнула, пронеслась через тростник[2] и оставила нас.
Я присоединилась к женщинам в пронзительной песне смерти, которая оповещала соседей о кончине всеми любимой повитухи, матери и подруги. Дети плакали, взрослые тоже утирали глаза. Сердце мое истекало кровью, и единственным утешением стало лишь то, что родные Мерит принимали меня как свою, я словно бы стала частью ее скорбящей семьи. Это был прощальный подарок моей дорогой подруги.
В самом деле, меня как самую старшую в роду удостоили чести обмыть усопшей руки и ноги. Я завернула Мерит в лучшее египетское полотно и подогнула конечности, как у новорожденного ребенка, чтобы ей проще было войти в мир, и сидела рядом с ней всю ночь.
На рассвете мы понесли Мерит в пещеру на холме, откуда открывался вид на гробницы царей и цариц. Сыновья надели на усопшую ее ожерелья и кольца. Невестки положили ей в могилу веретено, алебастровую чашу и другие вещи, которые она любила. Но инструментам повитухи не было места в следующей жизни, и они перешли на хранение Шиф-ре, которая с таким трепетом держала наследство Мерит, словно эти предметы были сделаны из золота.
Мы похоронили Мерит с песнями и слезами, а по дороге домой почтили ее память смехом, вспоминая, как она радовалась шуткам и сюрпризам, вкусной еде и прочим земным удовольствиям. Я надеялась, что моя любимая подруга сможет наслаждаться и в предстоящей жизни, которая, как она считала, похожа на существование в этом мире, но только длится вечно.