- Я слабый человек, - заключил Иосиф. - Мой гнев не утих, и в сердце моем нет жалости, хотя Иаков ослеп, как прежде его отец. И все же я не могу сказать ему «нет».

- Послания теряются в дороге, - тихо произнесла я. - Гонцов иногда подстерегают несчастья.

- Нет, - покачал головой Иосиф. - Эта ложь окончательно погубит меня. Если я сейчас не отправлюсь к Иакову, он будет преследовать меня вечно. Дина, я вот что решил: я поеду и ты тоже поедешь вместе со мной! - Теперь в голосе Иосифа звучали властные ноты.

Я даже не пыталась скрыть, что подобный тон вызывает у меня отвращение, и он увидел мое презрение и опустил голову от стыда. А потом брат встал на колени в кухне плотника, поклонился лбом до пола и извинился передо мной и перед Беньей.

- Прости меня, сестра. Прости меня, брат. Я не хочу видеть, как умирает мой отец. Я вообще не хочу его видеть. И все же я не могу не подчиниться. Конечно, Дина, я могу заставить тебя пойти со мной, но очень прошу тебя сопровождать меня: всего-то лишь нужно, чтобы ты держала меня за руку. Я обещаю, что за это ты будешь щедро вознаграждена.

Он встал и сразу превратился в могущественного Зафената Пане-аха.

- Вы будете моими гостями и помощниками, - решил он. - Плотник будет вести дела от имени царя. Скажем всем, что я отправляюсь на север покупать древесину и мне нужны услуги мастера, который сумеет выбрать самые лучшие материалы. Вы пойдете на рынок Мемфиса, увидите там изобилие оливы, дуба и сосны, и вы выберете то, что достойно царского дома и гробниц. Это большая честь.

Его слова звучали соблазнительно, но Бенья смотрел только на меня.

Тогда Иосиф приблизил свое лицо к моему и мягко произнес:

- Ахатти, это твой последний шанс увидеть порождение чрева твоих матерей, их внуков. Ибо это не только внуки Иакова; они также потомки Лии, Рахили, Зелфы и Билхи. Наши матери наверняка захотели бы, чтобы ты увидела своих племянников. В конце концов, ты же была их единственной дочерью, которую они все очень любили.

Мой брат мог уговорить кого угодно, и он говорил долго, до самого восхода солнца, окончательно измотав нас с Беньей.

Хотя мы так и не сказали ему «да», царский наместник Зафенат Пане-ах не принимал отказа точно так же, как Иосиф, сын Рахили, внук Ревекки.

В результате мы уехали вместе с ним утром. На реке нас ждала невиданной красоты ладья, наполненная стульями и кроватями, расписными тарелками и чашами, сосудами сладкого вина и свежего пива, цветами и фруктами. Бенья был ошеломлен подобной роскошью. Наместника и двух его сыновей сопровождали благородная свита и множество рабов.