Сквозь сердцебиение, вызванное неожиданной встречей, я лихорадочно соображала, откуда мне известно это имя, — и быстро вспомнила: это был тот самый нищий, который много лет назад отправил Рундальцова с письмом к его будущей жене, определив тем самым всю его судьбу. Если бы он не полюбил Елену Михайловну и не последовал бы за ней в Тотьму, он не встретил бы Мамарину, не зачал бы с ней девочку и, вполне возможно, не был бы расстрелян взбесившимися матросами. Покуда я размышляла, стоит ли рассказывать ему о том, какую роль он сыграл, он всмотрелся в Стейси (которая тем временем совершенно успокоилась и с интересом его разглядывала) и сообщил, что ее «благородные черты кажутся ему смутно знакомыми». Я подтвердила, что он, хотя никогда ее и не видел, был знаком с ее отцом, и назвала его. Как будто тень воспоминания пробежала по его лицу, но, вопреки моим ожиданиям, он ничего не сказал на этот счет, а только как-то рассеянно покивал.

О себе он сообщил, что, оставив во время войны свои разъезды, он осел здесь, в Швейцарии, сделавшись смотрителем на этом самом кладбище — в конторе как раз требовался человек, владевший русским. Работа эта оказалась ему весьма по сердцу: не говоря уже, что у него накопилась многолетняя усталость от вечной дороги, он считал очень предусмотрительным накануне переселения по ту сторону роковой черты заручиться благосклонностью как можно большего числа тамошних обитателей. «Я ему тут могилку приберу, — говорил он, как-то по-особенному жмурясь, — а он за меня там походатайствует». Когда я намекнула ему, что для бывшего вольнодумного студента он настроен чересчур мистически, он расхохотался (продемонстрировав, между прочим, превосходные зубы) и сказал, что долгая жизнь хороша тем, что успеваешь забыть, каким недоумком был в юности.

— И, кстати, о мистике, — произнес он, отсмеявшись. — Вы ведь сейчас в несколько стесненном положении находитесь?

Я запротестовала, подозревая, что он хочет сейчас преподнести нам, как некогда Елене Михайловне, очередной поликратов перстень. (Любопытно, кстати, что если бы мне нужно было для пропитания Стейси украсть это кольцо, я бы не задумалась ни на минуту, но вот получить его в дар мне было бы совестно и неприятно — какая-то это логика слишком человеческая, если вдуматься.)

— Нет-нет, — сказал он, — вовсе нет. Я предлагаю вам не подарок и не заем, а лишь верный источник дохода, который будет кормить вас везде, куда бы вас не забросила судьба. Посмотрите-ка, что вы видите вокруг?

— Могилы.

— Правильно. А на них что?