— Поглядите-ко, батюшка. Сие письмо государевой руки и моей. А вы отличите ль? Мы так в шутку не раз писывали, вот я и наметался, навострил руку.

Все глядели и качали головами. Письмо действительно было писано как бы одной рукой. Иван взял из рук дяди перо. Еще раз обмакнул его в чернильницу, проверил, нет ли волоска, и, остановившись на мгновение, подмахнул написанное им: «Петръ». Все буквально раскрыли рты. Начертанная на их глазах подпись была во всем схожа с императорской. Тут же решили написать второй лист тестамента. И ежели государь за тяжкой болезнью своей сам его подписать не сможет, выдать подпись Ивана за подлинную...

Подробностей этих никто из Голицыных, разумеется, не знал, но князь Дмитрий Михайлович и минуты не сомневался в неправедности предъявленной бумаги. Кроме того, он, скорее всего, уже продумал эту возможность и, по-видимому, пришел к мысли, что сие может оказаться пагубным для государства и для него... Сначала по виду князя Василия Лукича можно было предположить, что он сейчас вмешается. Но его предупредил фельдмаршал Долгорукий. В гневе он оттолкнул Василия Лукича, энергично рубанул рукой воздух и громко, с убеждением в голосе воскликнул:

— Завещание подложно! Чего об том толковать?.. И я не имею намерения позволить кому, хотя и из сродников, домогаться престола, пока жива хотя единая отрасль рода царского. А у нас еще женския члены императорской фамилии не избыли...

— Ну и отдавайте престол расейской выблядкам пленницы ливонской!

Князь Алексей мало что не выхаркнул в лицо всем слова свои. Но бумагу с подложным тестаментом со стола взял, сложил и сунул снова за обшлаг.

— О дочерях великого императора, рожденных до брака с Екатериною, думать нечего, — ответил спокойно князь Дмитрий Михайлович. Голоса он не повысил, но лицо его покраснело, и со стороны было видно, как не просто дается ему это спокойствие. Голицын не терпел прекословий, и гнева его боялись. Но здесь он воли чувствам не давал, понимая, что браниться с Долгорукими сейчас ему никак не следует. Те бы все равно его перекричали. Потому он не стал протестовать и тогда, когда кто-то потребовал, чтобы прочитали тестамент покойной императрицы Екатерины. За документом послали правителя дел Верховного совета Василья Степанова. Он сходил. Принес. В молчании слушали. В пункте восьмом говорилось: «Ежели В. князь без наследников преставится, то имеет по нем цесаревна Анна, с своими десцендентами, по ней цесаревна Елисавета и ее десценденты, а потом великая княжна Наталья и ее десценденты наследовать; однако же мужеска полу наследники пред женским предпочтены быть имеют. Однакожь никто никогда Российским престолом владеть не может, который не греческого закона, или кто уже другую корону имеет...»