И вам, коллега, советую не надевать колец, брошек и браслетов. Одевайтесь поскромнее: вместо шапочки повяжите голову платком, и никаких сумочек.

– Зачем такие предосторожности? – удивилась Варя. – Мы же не к дикарям собрались, а в рабочий район столицы.

– Дело не в рабочих, а в полиции, – сказал Краснушкин. – Она культивирует в этих районах дикие нравы. Там полно кабаков, свободно живут воры, жулики и бандиты. Сами полицейские боятся ходить там в одиночку. Наше правительство делает всё, чтобы смолоду приучить рабочих к пьянству и грубости. Вместо школы – кабак. Вместо культуры – поповский дурман. Расчёт правильный: лишить рабочих возможности учиться, несознательные рабочие меньше будут интересоваться политикой…

До Финляндского вокзала Варя и Краснушкин доехали на трамвае, а отсюда пошли пешком по тёмным переулкам рабочего района. Варя то и дело спотыкалась на выбитых тротуарах, и доктор взял её под руку.

– Как тут люди ходят и не ломают себе ноги? – возмущалась Звонарёва.

– Ломают, конечно. Только кого это беспокоит? Если рабочий даже голову себе свернёт, никого это не встревожит, – ответил Краснушкин.

Было около восьми часов вечера. Из окон деревянных двухэтажных домов струился тусклый свет. Около ярко освещённых кабаков и трактиров толпились люди. Оттуда неслись разноголосые крики и пиликанье гармошек. Казалось невероятным, что где-то недалеко отсюда лежали залитые светом Невский проспект, Литейный, Дворцовая площадь.

– Вы не боитесь здесь ходить? – спросила Варя.

– Нет, при свете меня узнают и в обиду не дадут, а со мной и вас.

Вскоре они подошли к довольно большому двухэтажному деревянному рубленому дому. Входная дверь была открыта настежь. Поднявшись на крыльцо, Краснушкин вынул из кармана электрический фонарик и осветил тёмный коридор, узкий и грязный. В нос ударил запах кошек, нечистого белья и кислой капусты.

Доктор вошёл первым. Варя, поёжившись, робко оглянулась по сторонам и нерешительно последовала за ним. В темноте она то и дело натыкалась на какие-то кадки, скамьи, коробки. Ей казалось, что этому коридору не будет конца. Одна за другой оставались позади двери, выстроившиеся угрюмой шеренгой.

Наконец Краснушкин постучал в одну из них. Никто не отозвался. Пришлось повторить стук ещё дважды. Внезапно дверь отворилась, и на пороге в тусклом свете лампы появилась сгорбленная женская фигура.

– Кого здесь носит? – грубо окликнула женщина.

– Это я, Аграфена Фёдоровна, доктор, – отозвался Краснушкин.

– Прости, Иван Палыч, что не признала сразу, – сказала женщина и вдруг настороженно уставилась на Варю. – А это кто с тобой?