– Помощница моя, фельдшер, – объяснил Краснушкин.

Только теперь Варя разглядела, что перед ней стояла женщина с худым, изнурённым лицом. Но блестящие глаза и энергичные, быстрые движения говорили о её молодости.

– Проходи, Иван Палыч, – уступила хозяйка дорогу. – Мой Митрич что-то совсем заплошал.

Небольшая комната, куда вошла Варя, была разделена занавеской на две половины. В одной, освещённой, посредине стоял стол, за которым разместилось шестеро детей – мал мала меньше. Старшие кормили малышей похлёбкой с ложки. У небольшой плиты, заставленной горшками и кастрюлями, хлопотали две пожилые женщины. Одна готовила, другая подавала еду на стол.

В углу на деревянном топчане лежала старуха и почти беспрестанно кашляла. Около неё сидел уже немолодой мужчина и отчаянно дымил цигаркой. Космы удушливого, едкого махорочного дыма гуляли по комнате. Увидев доктора, мужчина торопливо потушил цигарку и начал руками разгонять дым.

– Сколько раз я говорил, чтобы в комнате не курили! – строго сказал Краснушкин. – Поймите, наконец, что здесь лежат тяжелобольные. Им и без вашего дыма дышать нечем. Как вы этого не понимаете?

– Нет у них ни стыда, ни совести, – поддержала его Аграфена Фёдоровна. – Сосут и сосут, лихоманка их задери. Надымят, как в кабаке. Супостаты какие-то, а не люди. Только о себе и думают.

В комнате было довольно жарко. Варя и доктор сняли пальто.

– Вы одёжу-то на стул положите, авось клопики не заберутся, – посоветовала одна из женщин.

Тут только Варя заметила, что серые, давно не белёные стены, как сыпью, были покрыты тёмными пятнами от раздавленных клопов. При виде этого Варя невольно содрогнулась от острого чувства брезгливости.

– Митрич где? – справился Краснушкин.

– Дремлет за занавеской. Там потише, чем здесь, да и дым туда не так скоро попадает, – ответила хозяйка и отдёрнула полог.

Варя увидела низкую деревянную кровать и на ней среди лохмотьев – большеголового, ещё не старого мужчину с глубоко запавшими и лихорадочно горевшими глазами. Густая щетина покрывала щёки, длинные усы беспомощно свисали вниз. Сквозь запекшиеся от жара губы прорывалось хриплое дыхание. Увидев Краснушкина, больной оживился и пытался присесть на кровати.

– Лежи, лежи, Митрич. Я тебя осмотрю сперва лёжа, а затем уже побеспокою, – ласково остановил его врач.

– А это кто? – указал больной на Варю.

– Студентка-медичка, через год сама будет доктором, – ответил Краснушкин.

– Стало быть, тоже помощником смерти! – усмехнулся Митрич.

– Скажешь тоже – смерти! Что ж я, тебя уморить хочу? – спросил доктор.