Солнце уже стояло почти в зените, когда генерал пробудился от сна и, выпив стопку коньяку для «бодрости духа и тела», приказал подать катер.

Суетнёв высказал мысль, что Никитин едва ли сразу отправится в объезд крепости, а вероятно – сначала пожелает побывать в штабе. Поэтому он предложил коменданту все части гарнизона выстроить шпалерами по пути следования командующего от пристани до штаба крепости, чтобы таким образом сразу убить двух зайцев: и гарнизон представить, и ознакомить генерала с деятельностью штаба крепости.

У Шредера от жары разболелась голова. Он сидел в прохладном каземате одной из батарей, прикладывая ко лбу мокрое полотенце. Предложение Суетнёва ему понравилось. Тотчас по телефону было отдано нужное распоряжение, и роты, батальоны, команды со всех концов крепости потянулись к дороге, идущей вдоль берега моря. Здесь они выстраивались шпалерами на местах, указанных штабом крепости.

Ждать было трудно. Жара усиливалась, и даже свежее дыхание моря мало её смягчало.

Ссылаясь на то, что почётный караул должен иметь бодрый вид, Борейко поместил своих солдат в тени просторного каземата, расположенного рядом с пристанью, и быстро организовал доставку обеда. Сытые, неутомлённые солдаты Борейко и впрямь выглядели молодцами.

Перевалило за полдень, когда, наконец, сигнальщик, наблюдавший с бруствера батареи за яхтой, истошно закричал:

– Едут! Отчалили от яхты!

Этот возглас электрическим током пробежал по рядам войск, в две шеренги выстроившихся по обеим сторонам шоссе от пристани до комендантского дворца.

– Становись! – раздался зычный, раскатистый голос Суетнёва, которому сегодня было поручено командование всеми войсками.

Шредер торопливо проглотил ещё один порошок от головной боли, надел фуражку и постарался принять бравый вид.

Борейко в последний раз обошёл по фронту почётный караул, осматривая, всё ли в порядке в обмундировании.

К берегу, ныряя на волнах, приближался катер командующего. Никитин и Холодовский сидели на задней банке катера и о чём-то мирно беседовали. Никитин то и дело зевал, снимал фуражку и вытирал платком потное лицо и шею. Холодовский с любопытством осматривал серые, почти лишённые растительности берега крепости.

Адъютанты стояли несколько поодаль, крепко держась руками за поручни, чтобы устоять на волне. И генералы, и их свита больше походили на дачников, совершающих увеселительную прогулку по морю, чем на военачальников.

Катер мягко подошёл к пристани. Едва Никитин ступил на берег, Борейко оглушительно скомандовал;

– Для встречи справа, слушай на караул! – и подошёл к генералу.