Суетнёв колебался. Преимущества предложений Борейко не вызывали никакого сомнения, но переучивать солдат перед приездом начальства было трудно и рискованно. И всё же соблазн похвастаться перед Никитиным новейшими приёмами боевой подготовки был слишком велик.

После некоторых колебаний Суетнёв рискнул на одной из батарей произвести опытную стрельбу по новому способу. Стрельба прошла с большим успехом, несмотря на карканье «знатоков» артиллерийского дела. Способ Борейко вполне оправдал себя на практике, и Суетнёв принял решение дать батарее штабс-капитана возможность стрелять по этим правилам во время смотра.

Для встречи командующего войсками надлежало выставить почётный караул. Комендант крепости приказал выделить караул от артиллерии, и Суетнёв остановил свой выбор на роте Борейко. Полковник учитывал, что генералу Никитину будет очень приятно с первого шага в крепости встретить боевого соратника, офицера-портартурца.

Прошла неделя. Приготовления к встрече высокого начальства были закончены. Замученные шагистикой солдаты, как манекены, с точностью часового механизма производили требуемые повороты и перестроения. Даже придирчивый взгляд коменданта не мог заметить ошибок во время торжественного марша частей крепости.

Но генерал всё не ехал. Совершая поездку на своей яхте «Эреклик», он останавливался в каждом приморском городке для детального «ознакомления с вверенным его охране берегом Чёрного моря». Результатом столь тяжких трудов явилось обострение желудочной болезни, от которой Никитин лечился в Ялте целебными винами Никитского сада.

Наконец, с опозданием более чем на неделю против намеченного срока, генерал явился в Керчь. Его яхта прибыла на крепостной рейд ночью и бросила якорь в полутора километрах от берега.

Только утром выяснилось, что стоявшее неподалеку от крепости судно и есть долгожданный «Эреклик». Поднялась суматоха. Прошло ещё около часа, пока загремели приветственные выстрелы с крепостных верков.

Часовая стрелка перешла уже за восемь. На Тотлебене взвился крепостной флаг. Роты разошлись по батареям, где они должны были находиться во время объезда крепости генералом Никитиным.

Шредер в сопровождении начальника штаба прибыл на крепостную пристань. Суетнёв уже находился здесь. Но командующий войсками не показывался. Накануне в Ялте у него произошла трогательная встреча с французским военным агентом в Петербурге генералом де ля Гиш. Весь вечер генералы союзных держав состязались во взаимных комплиментах, обильно подкрепляя их крымскими винами. Под конец француз не выдержал, и его с подобающими почестями отправили на берег. Никитин хотя и оказался победителем, но тоже находился в таком состоянии, что, с трудом пробормотав: «Прямо в Керчь», свалился на кровать и захрапел. Теперь он мирно почивал, убаюканный хмелем и морской качкой.