– Дело очень серьёзное и опасное, – встревожился Павел. – Надо срочно повидаться с Петровичем. Я останусь здесь на дежурстве, а вам дам одного моряка, он и доставит вас на Чушку.

…Час спустя Ольга Семёновна в одной из рыбачьих халуп нашла Петровича, Гойду и седоусого, высушенного солнцем одноглазого старика, который оказался шкипером Макарычем.

Сообщение Ольги Семёновны глубоко взволновало Петровича. Он нервно теребил пальцами усы, угрюмо покачивал головой.

– Блохин уже передал донесение начальнику жандармского управления? – спросил он.

– Пока нет! – ответила она. – Побег намечен через три дня. Мы и решили хоть на день задержать донесение Саблину.

– Ну а что, ежели этого Тлуща сейчас?.. – промолвил Гойда и выразительно очертил вокруг своей шеи петлю.

– Ни в коем случае. Можно сорвать всё дело, – запротестовал Петрович.

– Но Тлущ может заподозрить Блохина в преднамеренной задержке донесения, – высказала опасение Ольга Семёновна.

– Гордеев у Саблина вне подозрений. На худой конец соврёт: мол, запамятовал, Ваше высокобродие, виноват… Донесение пусть вручит завтра утром, не раньше, – сказал Петрович.

Зашёл разговор о болезни Климова, о ходе подготовки к побегу.

– Не сорвалось бы в крепости… Климов заплошал, а тут эта сволочь – Тлущ подвернулся… Не хватало только, чтобы рота Борейко подвела, – озабоченно произнёс Петрович.

– А у вас как дела? – поинтересовалась Ольга Семёновна.

– У нас всё в порядке. Подадим своего «летучего голландца» точно в срок…

На следующее утро Блохин передал донесение Тлуща. Саблин сразу оценил значение того, о чём сообщал провокатор. Если Тлущ не врал, значит его, Саблина, можно было поздравить с огромным успехом. Ни Москва, ни Петербург, ни военный суд не сумели раскрыть, кто такая была Коссачёва, а тут, в захолустной Керченской крепости, она разоблачена! Ротмистр Саблин оказался опытнее матёрых охранников из Петербурга и Москвы. Сегодня он ещё ротмистр, но как только станет известно о его заслугах в Питере, чин подполковника будет ему обеспечен. К чину наверняка добавят Анну на шею…

Охваченный радужными мечтами о будущем, ротмистр незамедлительно составил пространную шифрованную телеграмму в Петербург с сообщением добытых Тлущом данных о Коссачёвой и Климове. Теперь он уже не думал о расправе с Климовым здесь, в крепости. Наоборот, надо было всячески оберегать опасного революционера, чтобы доставить его в целости и сохранности в Петербург, в охранное отделение. Он был уверен, что за доставку в Петербург живыми Климова и Коссачёвой он будет обязательно хорошо вознаграждён.