Волков стоял на носу шаланды и зорко всматривался во тьму. Его рука, опущенная в карман тёплой куртки, ощущала холодное прикосновение браунинга. Все на шаланде, вплоть до Макарыча, были вооружены холодным и огнестрельным оружием, чтобы в случае необходимости защищать себя и беглецов от жандармов.

Волков очень волновался. Это были волнения не только за судьбу заключённых и за успех необычайно рискованного предприятия, но и за жизнь любимой девушки. Если всё обойдётся благополучно, она вскоре будет здесь, на судне, рядом и вместе с ним, своим Петрусем, уедет за море. А если неудача?!

Волков гнал от себя мрачные мысли. Он верил, что побег удастся, верил в то, что с Валей ничего страшного не случится.

Шаланда была уже против крепости, когда внезапно в снежной кутерьме появилось мутное пятно и стало медленно перемещаться во мраке.

– Гляди, Петрусь, свет! – подошёл к Волкову Гойда.

– Прожектора! Этого только не хватало… – догадался Волков.

С Гойдой он подошёл к шкиперу, стоявшему у штурвала.

– Что делать будем, Григорий Макарович? – спросил Гойда.

– То, что Петрович приказал. Пойдём поближе к берегу и будем ждать! – спокойно ответил шкипер.

– А прожектор? – указал Волков на светлое пятно.

– Пока идёт снег – не страшно. Это пограничники для острастки контрабандистов балуются. Обычное дело в такую непогодь. А контрабандистам того и нужно: не заблудятся, видят берег и где охрана, – ответил Макарыч.

…Минут через пять он дал команду свернуть паруса и бросить якорь.

Глава 21

Глава 21

В два часа пополудни двадцать третьего января Саблин получил из Питера шифрованную телеграмму, в которой начальник департамента объявил ему благодарность за раскрытие настоящей фамилии Коссачёвой и роли Климова в московском восстании. Ниже следовало предписание немедленно, под усиленным конвоем отправить этих «опасных политических преступников» (так говорилось в телеграмме) в столицу для нового рассмотрения их дела.

Саблин засуетился, тотчас вызвал к себе старшего жандарма Голубенко.

– Вот что, голубчик, – промолвил он снисходительным тоном, как бы подчёркивая своё отличное настроение. – Завтра я отправляю Коссачёву и Климова в Петербург. Конвоировать их будете ты, Гордеев и Мотька.

С вами поедет и Тлущ. Чтобы завтра с утра Климов и Коссачёва были в штабе. Тлущ до вокзала доберётся сам.

А сейчас заготовь бумагу о пропуске арестантов с форта Тотлебен, я подпишу пропуск. Понял?

– Так точно, понял, вашскородие! – вытянулся жандарм.