Тихо, чтобы не разбудить Настю, я открыл дверь в квартиру, разделся, прошёл на кухню, сварил кофе и сделал бутерброды. Сервировав поднос тарелкой с бутербродами, кофе и розой, я вернулся в спальню, поставил поднос на кровать и нежно прошептал Насте на ухо:

– Доброе утро.

Она открыла глаза: они скользнули по подносу с завтраком, задержались на розе, и затем одарили меня волной света столь яркого, что им можно было бы затмить все звёзды Вселенной.

Она улыбнулась.

В этом мире бесчисленное множество вещей, к которым я стремился раньше, стремлюсь теперь и буду стремиться впредь. Мои амбиции простираются далеко за пределы этого мира, однако ни одно из моих желаний не идёт в сравнение с той неодолимой силой, что толкала меня вызвать Её улыбку. Когда Она улыбалась, ничего в этом мире мне более не было нужно, и я не чувствовал себя счастливее: один лишь просверк света в ультрамарине Её глаз заряжал меня энергией, мощь которой способна строить и разрушать целые города.

За завтраком мы разговорились об исходе Галльской войны и Великом переселении народов, я рассказывал о том, как зарождалась британская нация… мы долго смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова… мы сливались друг с другом в единое целое в стремлении быть вместе как на ментальном, так и на физическом уровне… мы сидели на кухне и пили чай, я гладил её по щеке, а по радио Элис Купер заканчивал припев песни Love is a loaded gun. Я хотел сказать что-то настолько важное, что это было понятно без всяких слов; нежно поцеловав Её в губы, я посмотрел с восхищением в омут этих чарующих глаз, и тут внезапно радио вернуло нас к действительности:

«В Москве десять часов вечера».

– Как быстро пролетел день, – удивился я.

– Я тоже совершенно этого не заметила, – согласилась Она.

Внезапно я понял, что завтра понедельник, и Настя, наверно, должна идти в университет, на работу или ещё куда-то. Я хотел спросить, не мешаю ли я готовиться к завтрашнему дню, однако Она посмотрела на меня с такой теплотой, что я отбросил подобные мысли.

– Завтра будет завтра, – сказала Настя. – А пока нас окружает волшебный воскресный вечер.

– Ты во сколько завтра уходишь? – спросил я.

– В девять. Тебе завтра на учёбу к 8:30?

– Да.

– Значит, придётся тебя разбудить пораньше, – улыбнулась Она.

Я уже хотел сказать: «Ты не против, что я снова останусь у тебя?», но в последний момент передумал: зачем говорить очевидные вещи, если ответ прекрасно известен? И всё же вопрос, что будет дальше, оставался открытым.

– Если завтра после учёбы ты поймёшь, что соскучился, приезжай, – сказала Она.