– Слово предоставляется обвинению.

Прокурор встал с места, открыл папку и с пономарской страстью зачитал все детали дела. По его словам, Илюху поймали на контрольной закупке две недели назад: он продал пятнадцать грамм марихуаны, и его взяли с поличным. У следствия имелись свидетельские показания, видеозаписи, вещественные доказательства и чистосердечное признание, подписанное Илюхой. Все они были предоставлены суду.

Когда прокурор закончил, судья обратилась к Илье:

– У защиты есть возражения к обвинению?

– Нет возражений, – ответил мой друг.

– Слово предоставляется защите.

– Как я сказал изначально, я действительно совершил все действия, которые мне инкриминирует следствие, – произнёс Илья. – Однако я отказываюсь называть себя преступником и настаиваю на том, что в совершённых мной действиях не было преступления. Я выступаю за легализацию продажи наркотиков совершеннолетним.

– Что? – удивилась судья.

– Я выступаю за легализацию продажи наркотиков совершеннолетним, – спокойно повторил Илья. – Я исхожу из убеждения, что каждый живой человек способен мыслить. А если он способен мыслить, он может принимать решения.

– Не все решения можно принимать самостоятельно! – отрезала судья. Она не должна была этого говорить, но Илюха вывел её из равновесия.

– Решения только тогда являются настоящими решениями, когда человек принимает их самостоятельно – без оглядки на мнение окружающих. Я убеждён, что человек, принимающий решения, обязан нести за них полную ответственность. Если человек принимает ответственность за свои действия и поступает сообразно своим суждениям, он принимает ответственность за свою жизнь. Эта жизнь принадлежит человеку, и только он один вправе распоряжаться ей по собственному разумению.

– Однако он может навредить своей жизни, он может искалечить и загубить её.

– Да, разумеется, – согласился Илья.

– И наша задача – не позволить человеку это сделать.

– С какой стати? – поинтересовался Илья. – Какое вы имеете право распоряжаться чужими жизнями? Человек может делать со своим телом и со своей жизнью всё, что ему заблагорассудится. Вы же не станете запрещать ему покончить с собой, если он осознает, что не предназначен для этого мира.

Глаза судьи были готовы лопнуть от напряжения, в которое ввело их состояние крайнего изумления.

– Вы пропагандируете ещё и суицид? – сквозь зубы процедила она.

– Я пропагандирую свободу, – ответил Илья. – Я считаю, что каждый человек имеет право самостоятельно решать, что он будет делать со своей жизнью. Если вы, представители власти, заявляете, что мы живём в демократическом, свободном государстве, не смейте запрещать людям делать с собой то, что они хотят. Если вы не признаёте за человеком права решать, что он сделает со своей жизнью, почему вы даёте ему право голосовать на президентских, парламентских и муниципальных выборах? Почему, если вы не признаёте за людьми права распоряжаться собственной жизнью, вы даёте им право решать судьбу целого государства?