Я был уверен, что у Илюхи обязательно должен быть разработан план. Просто не могло быть, чтобы у такого парня, как он, не было плана. Но плана у него не было. Мы дошли по бульварам до Никитских ворот и свернули к дому Илюхи. Всю дорогу мы разговаривали, смеялись, рассказали, что теперь живём вместе, я рассказал, как ушёл из дома. Илюха тоже рассказал, как провёл последние месяцы: он больше ни разу не появлялся на поинте и не виделся с Димкой, Коляном, Шреком и остальными, эти ребята просто выпали из его жизни. Он много читал, смотрел и начал рисовать: получалось очень неплохо. Мы зашли к Илюхе домой, и он показал нам свои рисунки.

Пару часов мы просидели у него, а потом он сказал, что ему нужно ещё заехать в одно место и нужно прощаться. Напоследок он отдал мне свои картины, африканские барабаны и серебряную зажигалку.

– Мне это там вряд ли понадобится, – улыбнулся он.

Прежде, чем расстаться, мы с Илюхой крепко обнялись и по старинному русскому обычаю трижды поцеловались.

– Удачи вам! Будьте счастливы! Прощайте!

Илюха закрыл за нами дверь.

Не сговариваясь, мы с Настей спускались вниз медленно, чтобы как можно более остро прочувствовать этот момент, чтобы каждая ступенька врезалась в память, чтобы навсегда запомнить все подробности происходящего.

Выйдя из подъезда, я сел на ступени крыльца, взял барабан и начал играть. Настя села сбоку, опёрлась спиной на моё плечо и заиграла на втором барабане. Мы не знали, что именно играем, – просто импровизировали, но эта музыка, рождавшаяся из отчаяния и надежды, была подобна смерчу внутри песочных часов, – она расходилась кругом в протестном грохоте и дребезжанье стёкол, в возмущении против мирового спокойствия и в безудержной воле сместить вектор судьбы.

Я не мог просто так оставить несправедливости, которая постигла моего друга. Придя домой, я включил компьютер и принялся писать – писать о случившемся, подробно, честно и методично. К четырём утра я закончил длинную статью о несовершенстве судебной системы.

На следующий день я отредактировал статью, убрал шероховатости, исправил ошибки, показал Насте (Она пришла в восторг) и затем отправил текст в редакцию журнала «Итоги».

Через два часа я позвонил в журнал и спросил, получили ли мой текст, но мне так и не дали внятного ответа. Тогда я отправил текст в редакцию журнала «Огонёк», – в редакции мне вежливо объяснили, что сейчас издание переходит на новый формат, и, если у меня срочный материал, мне следует обратиться в другое издание.

Я отправил статью в Российскую газету (там мне сказали, что свяжутся, если мой текст кого-то заинтересовал), затем – в газету «Коммерсантъ» (меня заверили, что статью передали редактору, и в случае чего он мне перезвонит), потом – в журнал «Власть» (мне посоветовали рассмотреть другое издание), потом – в «Ведомости» (меня так и не соединили с редактором).