Каждый вечер я стремился скорее увидеть Её, провести с Ней вместе лишнюю минуту было для меня счастьем, – Она была для меня бездонным колодцем Свободы, Света и неиссякаемой Жизни.

Я хотел быть с Ней не потому что этого требовали устои общества или законы нашей страны, с формальной точки зрения, нас ничто не связывало, но тем не менее Настя была и остаётся самым важным человеком в моей жизни, а встреча с Ней – величайшим подарком судьбы.

Рядом с Ней мир как будто становился шире, и весь этот мир была Она Сама. Она не сознавала границ – в Её сознании преград не существовало, а любые трудности, казавшиеся мне неразрешимыми, разлетались вдребезги в сиянии Её лучезарных глаз. Она никогда не говорила заумными сложными фразами и не выстреливала бесконечным набором цитат мыслителей древности. В Её речах всегда открывалась обезоруживающая простота Истины, словно Она Сама сотворяла её.

В Её спокойном взгляде на мир было что-то завораживающее и грандиозное, глубокое, и вместе с тем оно было прямо здесь и сейчас. Когда Она была рядом, время имело свойство сворачиваться или растягиваться, – как если бы Она, играючи, распоряжалась им по Своему усмотрению.

Даже когда мы уже пару месяцев жили вместе, я иногда ловил себя на стремлении прикоснуться к Ней, чтобы удостовериться, что Её кожа состоит из той же материи, что и моя. Воздух, которым Она дышала, был иным воздухом, эфиром, вместе с которым в Её лёгкие проникала вся мудрость и энергия Вселенной. Это было нечто, превосходящее само Бытие, непознанное и необъяснимое, но вместе с тем столь же ясное, как солнечный свет.

Я не ошибся: экзамен я действительно сдал на «пять». У меня была ошибка в переписывании с черновика на чистовик (я пропустил строчку, что привело к логической дыре в повествовании), но апелляцию подавать я так и не стал.

Через неделю состоялся экзамен по английскому языку, который – спасибо занятиям – я сдал идеально.

И вот, в конце июля состоялся день оглашения результатов.

Мы с Настей надели рваные синие джинсы, кеды, чёрные футболки с богомерзкими надписями и, взявшись за руки, вышли из дома. Пройдя через Нескучный сад, мы вышли на набережную и не спеша тёплым июльским утром дошли по ней любимым маршрутом до Каменного моста. Перейдя через реку, мы поднялись к дому Пашкова и мимо Библиотеки направились к Храму знаний по Моховой улице.

Я вёл Её на журфак, словно к себе домой. Она была рядом, и я ни секунды не сомневался в том, что это место – мой дом, я ощущал его своим домом, самым близким и знакомым мне местом на земле.