Далее настал черед Гектора: он указал на мессира Гавейна и спросил, зачтется ли ему исполнение обета касаемо поиска. Мессир Ивейн узнал его и бросился в объятия, рассказав, как благодаря Гектору они с Сагремором выбрались из плена у сенешаля Короля с Сотней Рыцарей.

– И это не все, – добавил мессир Гавейн, – еще прежде я видел, как у Соснового ключа он повыбивал из седел Сагремора, Кэя и мессира Ивейна.

Тогда каждый принялся воздавать почести Гектору на глазах у племянницы Гроадена, его надменной возлюбленной[172].

Было оглашено, что столы накрыты. Когда же все поднялись, то король, отведя в сторонку королеву, стал просить помочь ему удержать Ланселота в содружестве Круглого Стола.

– Сир, – ответила она, – вы знаете, что он уже приближен к Галеоту; вот у Галеота и надобно вначале заручиться согласием.

Король тут же подошел к Галеоту и спросил его одобрения на то, чтобы Ланселот был при его доме.

– Сир, – ответил Галеот, – я сделал все, о чем Ланселот меня просил, чтобы добиться вашей благосклонности; но если меня лишат его общества, мне остается умереть; желаете ли вы отнять у меня жизнь?

Король взглянул на королеву и подал ей знак упасть в ноги Галеоту. Она склонилась перед обоими друзьями; когда Ланселот ее увидел коленопреклоненной, он не сдержался и вымолвил, не дожидаясь ответа Галеота:

– Госпожа, мы сделаем все, что вам угодно.

– Премного благодарна! – сказала королева.

А Галеот добавил:

– Коли так, я хочу, чтобы вы приобрели не его одного. Лучше мне отринуть все, сохранив его, чем разлучиться с ним взамен владычества над целым миром. Соблаговолите, сир, принять и меня.

– Требовать такой чести для моего дома, – отвечал король, – было бы с моей стороны великой дерзостью; и потому я принимаю вас не как моих рыцарей, но как моих сподвижников. А вы, Гектор, не пойдете ли и вы к нам?

– Если бы я отказался, сир, я бы забыл всякое понятие о чести.

И на другой же день король огласил при дворе полный сбор, который длился неделю и окончился в день Всех Святых. Там он восседал увенчанный короной и принял трех новых рыцарей в содружество Круглого Стола.

Пока длились торжества, он позаботился призвать четырех писцов, на коих было возложено записывать события тех превратных времен. Их звали: Арродиан Кельнский, Тамид Венский, Томас Толедский и Сапиенс Бодасский. Они продолжили свою книгу, начав с деяний мессира Гавейна и девятнадцати его сподвижников-искателей. Затем они дошли до подвигов Гектора, чьи поиски касались того же мессира Гавейна; всему вышеизложенному было уготовано войти в историю Ланселота, а самой ей – стать ветвью великой книги о Святом Граале[173].