– Сир, у нас тут есть один благородный рыцарь, самый великорослый, какого мы в жизни видели, и тоже из дома короля.

«Должно быть, это мессир[269] Галеот», – подумал Лионель. Он осведомился о нем и узнал, что раны рыцаря не смертельны. Ободренный этим, он не пожелал с ним увидеться, стыдясь, что ему нечего поведать о своих подвигах; он удовольствовался тем, что оставил раненого рослого рыцаря монахам на попечение и вновь пустился в путь. Перейдя из высокого бора в мелколесье («низкую чащу»), он встретил девицу, мятущуюся в великой тоске.

– Сударыня, – спросил он, – отчего вы плачете?

– А у вас отчего удрученный вид?

– У меня на то есть веская причина.

– У меня тем более; но какова же ваша причина?

– Я странствую в поисках рыцаря, лучшего и прекраснейшего среди нас; никто мне не может дать о нем вестей. Боюсь, не пал ли он жертвой измены.

– Назовите мне его; может быть, я могу вам что-либо сказать о нем.

– Это Ланселот Озерный.

– Ланселот? Он умер.

При этих словах силы оставили Лионеля: он сполз со своего коня, почти не помня себя.

– Но вы знаете, по крайней мере, – спросил он, – куда перенесли его тело?

– Да, это в двух лье отсюда; давайте я вас туда провожу.

Лионель не мешкая вскочил на коня и поехал следом за девицей ко входу на кладбище. На каждой могиле стоял красивый деревянный крест. Она указала ему на ту, что была свежее всех.

– Вот тут, – сказала девица, – покоится Ланселот Озерный, погубленный самым вероломным из рыцарей.

Лионель смотрел, оцепенев от горя; девица, казалось, разделяла его боль; у обоих лились обильные слезы. Как только он смог говорить, он спросил:

– Сударыня, где мне найти убийцу Ланселота?

– В башне неподалеку отсюда, вы даже можете ее разглядеть. Я знаю способ, как выманить его.

Она взяла рог, подвешенный на цепи к одному из крестов, и протянула его Лионелю, а тот трижды извлек из него раскатистый звук.

Вскоре появился рыцарь в полных доспехах, на высоком и дюжем коне.