– Значит, госпожа, я могу надеяться, что буду прощен за мою первую оплошность?

– Не сомневайтесь, мой драгоценный друг.

– Ради Бога, госпожа, устройте так, чтобы я смог с вами свидеться нынче ночью. Давно уже я был лишен этого счастья.

– Друг мой, я жажду этого сильнее вас: пойдемте навестим сенешаля, и я покажу вам, как вы можете этой ночью прийти ко мне. Видите вон ту полуразрушенную стену? Она окружает обширный сад, откуда можно пробраться в мою опочивальню.

За этой беседой они дошли до ложа, где располагался Кэй. Когда ему бывало плохо, королеве из ее спальни были слышны его стоны. Теперь же он беседовал с Бодемагусом. Гвиневра сделала знак Ланселоту и указала ему окно, к которому надо подойти. Побыв немного подле Кэя, король вышел вместе с Ланселотом, которому не терпелось, чтобы ночь укрыла землю.

Наконец, она наступила: он лег пораньше, жалуясь на нездоровье. Улучив время, он встал, тихо вышел из покоя, отведенного ему королем, перелез через старую садовую стену и добрался до окна, где ждала его королева. Он протянул руки сквозь решетку, он прикоснулся к рукам королевы, и чувства их слились воедино.

– Госпожа, – сказал Ланселот, – если бы я сумел проникнуть к вам, вы бы не возражали?

– Э, милый мой, а как?

– Все просто, если вы не против.

– А вы могли в этом усомниться?

– Тогда я войду; нет такого железа, которое бы меня остановило.

– Подождите хотя бы, пока я отойду; надо же иметь в виду, что может войти сенешаль, если шум его разбудит.

Ланселот потянул на себя прутья, согнул их и вынул из гнезд; затем он забрался в опочивальню. Ночь была непроглядна, ведь первым делом королева погасила горящую свечу. Но они слышали вздохи и стоны, которые на миг насторожили Ланселота. Это был сенешаль, чьи раны снова открылись, как часто бывало по ночам. Когда Ланселот взошел на ложе, он ощутил на своих ладонях влагу: он поранился о заусеницы прутьев; но, как и королева, он подумал, что это всего лишь капли пота. Велика была их радость этой ночью, сладостны объятия, нежны ласки. Незадолго до рассвета счастливый возлюбленный вышел через то же окно и приладил прутья так же, как они были. Затем, препоручив себя Богу, королева вернулась на свое ложе так неслышно, что никто бы не догадался, как она провела последние часы.

CVI

CVI

Наутро Мелеаган по своему обыкновению пришел навестить королеву. Она спала. Он увидел простыни, замаранные кровью, удивился и, перейдя к постели сенешаля, обнаружил, что и те окровавлены тоже. Он тут же вернулся, чтобы разбудить королеву.

– Э, госпожа! – сказал он, – вот так новости!