CIV

Когда согласие было достигнуто и скреплено клятвами обеих сторон, с Ланселота сняли доспехи в покоях короля. Сенешаль подошел к нему, сокрушаясь, что не увидел Мелеагана молящим о пощаде. Королева была огорчена ничуть не менее; но могла ли она отказать королю Горра? Из залы, где она пребывала, она перешла в покои[297]: Бодемагус представил ей победителя, совлекшего доспехи. Едва заметив издали королеву, Ланселот пал на колени.

– Госпожа, – сказал король, – ведь это Ланселот вас отвоевал после великих, долгих и жестоких испытаний.

Она отвернула голову и ответила королю:

– Если он ради меня так много совершил, он старался напрасно, и я ему за это ничуть не благодарна.

– Однако, госпожа, он оказал вам огромную услугу.

– В другой раз он причинил мне столько зла, что я никогда уже не смогу полюбить его.

– Ах, госпожа! – воскликнул тут Ланселот, – когда я мог вас обидеть?

Она не ответила и, для полноты своей неблагосклонности, перешла в другой покой, куда его взор проследовал за нею даже после того, как она скрылась из виду. Король Бодемагус не удержался, чтобы не сказать:

– Право же, последняя услуга стоила того, чтобы забыть прошлые грехи.

Подойдя к Ланселоту и взяв его за руку, он подвел его к ложу сенешаля.

– Добро пожаловать, первый среди рыцарей! – сказал Кэй, приподнимаясь. – Пытаться превзойти его в доблести – величайшая глупость!

– Почему же? – спросил Ланселот.

– Потому что вы завершили то, что я попусту начал[298].

– Оставим это, – сказал Ланселот, – и расскажите мне, как вы здесь проводили время.

Кэй поведал ему о теплом участии, которое выказал король Бодемагус к королеве, и как он защищал ее от посягательств Мелеагана.

– Он поместил мое ложе рядом с ложем госпожи, а башня, где мы пребываем, отпирается лишь с восходом солнца. Госпожа моя терпела грубейшие домогательства. Еще до прибытия Мелеаган заводил речь о том, чтобы она разделила с ним ложе; она это пресекла, ответив, что прежде он должен на ней жениться[299]. Большего он и не требовал. «Вы будете делать со мною, что вам угодно, – сказала она, – но только после венчания, скрепленного клятвой в присутствии вашего отца». Мелеаган набрался терпения. Когда король к нам подошел, она пала ему в ноги, заливаясь слезами. Бодемагус поспешил ее поднять. «Успокойтесь, – сказал он, – у вас, госпожа, будет самый обходительный плен, какого вам только можно ожидать». – «Ах, дорогой сир, умоляю вас как самого верного рыцаря на свете, не отдавайте меня на поругание». – «Это я вам обещаю, здесь вы можете никого и ничего не бояться». Однако Мелеаган настаивал, что он имеет на нее все права, и это мучило меня. «Бог ты мой! – сказал я ему однажды, – странно было бы видеть, как моя госпожа переходит из постели достойнейшего из королей в постель дрянного мальчишки». Он мне этого не простил, и вместо мазей, потребных для моих ран, он приказал давать мне те, что их растравляют.