– Тогда примите к сведению, что я никому не учиню позора, пока не опозорю лично вас.

С этими словами он ушел облачаться в доспехи.

– Знаете ли вы, – сказали прочие Гектору, – почему он вышел к вам без доспехов? Потому что он надеялся ввести вас в заблуждение учтивыми речами; но если бы вы согласились пойти за ним и сложить оружие, он велел бы вас схватить и подверг бы всем мыслимым унижениям. Так он поступил со множеством добрых рыцарей.

Владелец замка скоро вернулся, облаченный в прочные доспехи, с копьем в руке, со щитом алого цвета.

– Берегитесь! – крикнул он Гектору, – я вас вызываю!

Они тотчас расходятся по сторонам, потом налетают стремглав и наносят друг другу жестокий удар. Обе глефы ломаются в щепы, они напирают, сцепляясь руками в обнимку, и оба падают под ноги коням. Гектор, не столь оглушенный падением, поднимается первый, уже изготовясь для удара; тот изо всех сил дает отпор; искры сыплются из шлемов, глаза едва не вылезают из орбит, они пронзают щиты, разрывают кольчуги. Рыцарь истекает потом и, по всему видно, готов умереть первым от страха. Он отступает, уже не имея сил для удара, и лишь обломки щита заграждают его от грозного меча Гектора. Наконец, разворотом клинка ему от плеча отсекает руку, держащую меч. Все кончено; он издал вопль ужаса, и Гектор, вкладывая меч обратно в ножны, сорвал с него шлем, чтобы отрубить ему голову, если он не признает себя побежденным.

– Ни за что, – ответил тот.

Гектор вновь обнажил свой меч и последним ударом откинул его голову прочь на длину копья.

– Довольно с него? – спросил он у тех, кто наблюдал за ними.

– Да, да, доблестный рыцарь. Вам остается лишь освободить истинную госпожу этого замка. Она заперта в подземелье, где у входа сидят на страже два льва.

– Так давайте проведаем их, – сказал Гектор.

– Пойдемте с нами, сир.

Они подошли к зеву темной и глубокой пещеры. Гектор препоручил их Богу, осенил себя крестным знамением и стал спускаться по длинному ряду ступеней. Из прорехи сочилось достаточно света, чтобы он мог заметить львов, прикованных громадными цепями напротив друг друга. Подняв щит над головой и сжав рукою меч, Гектор двинулся на них, а они между тем скребли когтями землю и били по бокам хвостами, что означало крайнюю ярость. Первый, который был ближе, бросился ему на щит, но Гектор изловчился отсечь ему обе передние лапы; он стал разить его с удвоенной силой и, наконец, разрубил ему голову. Лев упал, испустив последнее дыхание. С другим он расправился не так скоро: тот вонзил когти Гектору в щит, и он поневоле отпустил его, упав на руки; но львиные когти застряли в щите, и когда Гектор поднялся, он мог бить его вволю, а последним ударом снес ему голову. Покончив с этим, он вошел в подземелье и принял слова благодарности от дамы, которую он освободил от цепей. Она вышла снова в окружении своих приближенных, и те стократно благословили Гектора и проводили в храм, чтобы вместе с нею воздать благодарение Господу. И вот кому в городе посвятили самое веселье: там танцевали, водили хороводы и предавались играм на тысячу ладов.