– Ну а ты, Макар Алексеевич, что будешь делать с нами?

– За прошлое поставил бы к стенке, а сейчас и сам не пойму, где прошлое, а где настоящее, кому достанется будущее. Мир, держи руку! Если нашлось два разумных, то найдется и третий. Опустите, парни, оружье. Кто пал на колени, у того нет ножа. Верните золотое оружье есаулу, до этого, кажется, ты званья дослужился?

– Да. Будь злее, мог бы стать и генералом. В такую коловерть только и хватать чины, – спокойно усмехнулся Бережнов.

– Наши едут, сейчас все и рассудим.

По тропе трусило десяток всадников, хоть и отпустил бороду Шишканов, но Устин узнал его. Он был все в той же затрепанной шинелишке, хотя стояла жара. Кажется, стал чуть шире в плечах, лицо озабоченно-суровое, под глазами чернь. От забот, наверное.

– А-а, Устин! Вернулся блудный сын в отчий дом. Здорово! – подал жесткую руку. – Чей будешь-то? Вижу, наши вас взяли?

– Безоружных и младенец возьмет, – усмехнулся Устин. – А уж чьи мы, того и сами не знаем. От одного бережка оттолкнулись, а другой бережок не принял нас, вот и остались посередке.

– Где оружие?

– Шевченок отобрал. Шли к нему, но не принял.

– Дурак! А ведь вы с ним немало каши выхлебали. Не поверил?

– Да нет, он-то вроде и поверил, но не поверил большой начальник Никитин.

– Знаю я и этого дурохлёста. Не раз встречался и воевал с ним словесно. Таким же и остался: видит в людях только врагов, а там, где надо их видеть – отворачивается. Ну вот что, другой берег вас принял, надо спасать арестованных. Зря многие погибнут. Уберите ружья. Садись, казаки, ноги не казенные. Сейчас Петро приедет, всё и обговорим. Утонуть в этом омуте легко, тем более таким, как ты. Тарабанов стариков Лагутиных повесил, еще сколько засекет или повесит, то никто не знает. Душу свою зверскую, знамо, отведёт. Не разбирается, кто и чей – всех подряд. А ехал будто мобилизовывать наших в армию Колчака.

– Да что там Колчак! Колчак – уже пропетая песня. Может, еще с полгода продержится на нем корона Верховного Правителя. Кто только ту корону потом поднимет?

– Как там генерал Пепеляев? Я ведь одно время у него воевал.

– Работает под демократа, а сам вешает тех, кто против. У него с Колчаком разлад намечается. В некоторых частях бродят эсеровские и большевистские настроения. Как бы и часть чехов на их сторону не склонилась. Пепеляев пытается что-то предпринять. Да там уж, конечно, изменилась обстановка. Ты лучше расскажи, что представляет банда Тарабанова.

– Окопались в Каменке, подходу нет ниоткуда. Четыреста человек отряд, двадцать пулеметов. Сила немалая. Как ее брать, ума не приложу. Пойти на пулеметы, то всех посекут. Да еще в Яковлевке японцы стоят – тут всего километров семьдесят, сам знаешь.