– Хорошо, командир, корми моих ребят, думать будем.

Приехал Пётр Лагутин, обнял Устина, будто и не было размолвки, загудел:

– Вот тебя только здесь и не хватает, почти все собрались в общий котёл. Сказывай, что и как…

Командиры о чем-то долго спорили и совещались. Небольшими группами, а кто и в одиночку, разъезжались люди из лагеря. Скоро он опустел. Осталась малая охрана да командиры. Но скоро приехал начальник штаба Иван Шибалов. Шумно здоровался с друзьями, обнял Устина, хмыкнув, спросил:

– Вот и встретились. Ну а как присяга?

– Изопрела, как рубашка, – ответил Шибалову Устин. – Бога забыли, чёрта тоже, стоит ли думать о присяге? Высшие офицеры забыли ее, что уж о нас говорить. Только вот…

– Всё ещё сомневаешься? Я, браток, тоже, во мне тоже сидит червь сомнения, но у баррикады всего лишь две стороны. Всё это объяснимо: мы просто устали от войн, а времени всё обдумать нет.

– Хочу на землю, чтобы в руках ее пересыпа́ть, а не топтать конскими копытами, дышать ее паром, духом земли дышать. Не могу больше воевать. Не хочу.

– А надо. Кто, как не мы, должны выручить от зверя свой народ. Выручим, а уж там решай сам, как и что. Неволить не будем.

– Но эту землю надо еще отстоять, – вставил Шишканов. – Вот и помоги нам ещё чуток, есаул Бережнов. Тарабанов – поручик, а вы есаул.

– Помогу, хотя бы за то помогу, что вы нам поверили. Обязательно помогу.

– Верим. Без веры в народ нам не жить.

– Я, побратим, может быть, и не поверил бы тебе, если бы не такое дело, – прогудел Лагутин.

Наплыла ночь. Звёзды пристально смотрели на людей, о чем-то тихо переговаривались. Люди и звёзды. Звёзды – величавы, грандиозны, а люди? А люди – песчинки. И вся эта война не больше, как мышиная возня на земле, война песчинок. Кому она нужна? Голодных можно было бы накормить и без Гражданской войны. Но кто их накормит? Сытый голодному не товарищ. Люди и звёзды… Что человек против звезды? Пусть он живет миг, но и в этот миг хочет остаться человеком, умереть человеком. Устин где-то читал, что звезда, может быть, умерла уже тысячи лет назад, а свет ее всё ещё продолжает струиться на землю. Может быть, этого хотят и люди, чтобы после них продолжал струиться свет еще тысячи лет? Может быть…

Шибалов предлагал план. Повернулся к Устину, спросил:

– Ты о чем думаешь? Почему не слушаешь, что я говорю?

– Простите, товарищ командир, задумался.

След и свет на земле. Смешно. Тайга и звезды. Умирают деревья, а тайга в целом остается. Умирают люди, а человечество живо…

Кичиги, или Коромысла, более известные как пояс Ориона, уже поднялись высоко. Предстоит еще один бой. Устин дал себе слово, что это будет последний в его жизни бой. Навоевался, пусть другие столько повоюют. Только вот ради чего воевал? На это Устин ответить не мог.