– Не дослужился, а довоевался. Молчи, потом, если дадут ваши, поговорим.

Отряд Бережнова легко был взят в кольцо. Вперед выехал Шевченок, с ним Никитин.

– Ну, здоров ли был, Устин Бережнов?

– Как видишь, Гаврил. Доктора надо, Груня умирает.

Груня снова потеряла сознание. Посерело лицо, заострились черты лица.

– Вышнегорский, осмотреть раненую. А вам придется сдать оружие.

– Как же сдать? – удивился Бережнов.

– А так и сдать, вы взяты в плен, беляки, вон от погон еще следы остались, – закричал Никитин.

– Но ведь мы шли к вам, чтобы вместе с вами воевать.

– Чтобы завтра предать нас? Знаем мы вашего брата! – продолжал шуметь Никитин.

– Да, Устин, придется сдать оружие, это комиссар Приморского правительства, – с кислой миной проговорил Шевченок.

– Сдадим.

– Кто у вас офицеры? – наступал Никитин.

– Я есаул, – шагнул вперед Устин.

– Я штабс-ротмистр, – встал рядом с Устином Туранов.

– Я поручик, – подошел к друзьям Ромашка.

Начали выходить прапорщики, подпрапорщики, унтер-офицеры. И оказалось, что в этом отряде нет рядовых.

– Прекрасно, – многозначительно протянул Никитин.

– Доктор, ну как, будет жить? – спросил Шевченок.

– Будет. Хотя всякое может быть.