Сидор сходил к речушке за водой, поставил кипятить чайник, Киров развязал рюкзак, достал провизию, разложил на газете.

Так как шоферу за рулем выпивать не полагалось, водки с собой на охоту никогда не брали. Не было ее и на этот раз. Согревались чаем с дымком.

— А знаете, Сергей Миронович, — нарезая хлеб и открывая консервы, сказал Юдин, — водка хотя и вредное зелье, а с устатку пропустить чарочку не мешало бы. Ох как бодрит! Ведь верст тридцать отшагали сегодня.

— Ты закуси хорошенько, Сидор, да выпей кружечку крепкого чая — бодрости будет не меньше, — улыбнулся Киров. — Нам еще надо это Кукушкино отыскивать. Боюсь, далеко забрели.

С тропинки свернули на огонек двое крестьян, подошли, поздоровались.

— Мир компании честной! — поклонился старик.

— Спасибо! Присаживайтесь чай пить, — приветливо пригласил Киров.

— Благодарствуем!

— Спасибо за приглашение, — сказал второй, совсем еще молодой крестьянин.

Охотники, одетые в телогрейки и болотные сапоги, ничем не отличались от прочих бродящих по здешним болотам, и крестьяне доверчиво присели, вступили в разговор.

— Должно, из Петрограда приехали? — спросил старик.

— Да, мы заводские, — наливая им чаю, сказал шофер. — Вот вырвались на праздники поохотиться.

— Хорошее дело, — одобрил старик. — Только дичи-то в наших местах маловато. Вы бы подальше, к Чудову, подались.

— Некогда далеко-то забираться, — ответил Киров, пододвигая им закуски. — Вы подкрепляйтесь как следует. Вот красная рыбка, пробуйте. Один родственник из Мурманска привез. Вот колбаса, сыр.

— Богато живете! — оглядывая закуску, сказал старик. — Я и не припомню, когда эдакую рыбу пробовал.

— Так ведь сегодня праздник! — улыбнулся Киров.

— Оно верно. Спасибо! Только у нас и в праздник — будни. Окромя своего домашнего, ничего не видим... Разве только вот Андрюха другой раз селедочку али что иное принесет. Да и то только облизнуться. Много ли на карточки-то дадут...

— А ты сам-то, дедушка, в колхозе состоишь?

— Состою, как же. Со старухой мы, да с сыном, да с двумя снохами, да с ребятишками — в колхозе. А Андрюха-то — вот он! — стало быть, на торфу, в Синявине... На праздники отпустили, вот мы и ходили сродственников проведать.

— А что, трудновато живется в колхозе? — спросил Киров.