Старик почесал бороду, как бы раздумывая, можно ли говорить откровенно, и сказал уклончиво:

— Оно, конечно, нелегко. Потому — семейство большое... Ну да и порядку настоящего нет...

— А почему порядку нет? — полюбопытствовал Киров.

— Бог его знает... Может, оттого, что председатель попивает, а может, и от другого чего. Я ведь неграмотный, отколь мне знать.

«Хитрит», — подумал Киров и перевел взгляд на молодого.

— А ты как думаешь, Андрей?

— Я дома почти не живу, — отмахнулся Андрей.

— А на торфу как дела?

— Оно бы ничего, да работать некому... Одно время спецов понавезли, а они как волки в лес глядят...

— Это каких спецов?

— Известно каких. Кулаков, спецпереселенцев. Их у нас «спецами» зовут... А потом баб нагнали из Рязани, торфушек. Они больше «хи-хи» да «ха-ха». Какая от них подмога? Планы не выполняются... От этого и нам, которые мантулят, плохо, премиев не выдают.

— Вас же сейчас снабжать лучше стали?

— Конечно, и селедку стали давать, и другое прочее. Спасибо. А все-таки народ обижается насчет заработков.

— Ведь у вас сейчас появились машины, стало легче работать?

— Это правильно, что машины, а только торф-то грузят корзинами... Я, к примеру, на вывозке работаю. У нас нормы. А погрузку ведут абы как. А коли нет перевыполнения — и премия мимо рыла!

Киров усмехнулся и тут же нахмурился, подумав: «Надо побывать в Синявине».

Старик допил свой чай, перевернул кружку.

— Благодарствую за угощение, дорогие охотнички. Велика ли добыча-то у вас?

— Кот наплакал, — недовольно сказал шофер, — всего двух чирков убили.

— Да, не густо... — вздохнул старик и поднялся. — А вы где заночевать-то думаете?