— Ага! Значит, еще есть одно важнейшее дело... А вы не спрашивали колхозников, что самым главным сейчас считают они?

— Нет, давно не был в деревне.

— Нет у вас желания поехать? А? Вместе бы поговорили с колхозниками.

— Это весьма и весьма необходимо. Я был бы рад, особенно если с вами.

— Вы когда встаете, Николай Иванович?

— В семь всегда на ногах.

— Отлично. Если не возражаете, завтра в семь двадцать я за вами заеду.

Вавилов поднялся:

— Не только не возражаю, а весьма, весьма вас благодарю...

Когда Вавилов ушел, Киров взглянул на «памятку» и, вспомнив про тракторы, позвонил Чудову:

— Ты еще не уехал, Михаил Семенович? Тогда зайди, есть срочное дело.

Чудов, войдя, поздоровался.

— Что на «Путиловце»? Ты был сегодня?

— Да, был. Перемен не видно, Сергей Миронович. Стараются, а толку мало...

— Я давно присматриваюсь... надо коренным образом перестраивать работу, а Грачеву это не по плечу. Нет ни знаний, ни умения... Я завтра еду в районы, а ты готовь материалы по заводу. Поставим отчет на бюро. Грачева освободим.

— Он ведь выдвиженец из рабочих... ездил учиться в Америку.

— Знаю. Но он же срывает программу: обманывает партию и государство. Сколько раз предупреждали его?

— Может, смягчить формулировку в решении, Сергеи Миронович? Скажем, «в связи с переходом на другую работу»...

— Нет! Никакой дипломатии. Никаких поблажек! В решении должна быть написана правда: снять с работы за срыв обязательств. Пусть будет неповадно другим.

— Ясно. А кого будем рекомендовать директором?