— Иди ты...

— Киров, тебе говорю...

— Погоди, я ж его знаю. С отцом как-то мы их на охоте встретили. Чай пили у костра. Мы их приняли за заводских.

— Киров! Еще раз говорю тебе. Очумел, что ли?

— Ну, чудеса... — махнул рукой кондуктор и, подхватив лежавший на штабеле тулуп, побежал к последнему вагону.

Из Синявина Киров проехал в Невскую Дубровку, где на левом берегу Невы строилась мощная ТЭЦ. Она должна была работать на синявинском торфе. Массивное здание станции уже достраивалось.

Поговорив со строителями и осмотрев станцию, он вернулся в Ленинград ночью.

Утром, только приехал в Смольный, зазвонил телефон. В трубке гудел взволнованный голос директора Металлического завода Пенкина:

— Сергей Миронович, спешу обрадовать. Сегодня на рассвете, на два месяца раньше срока, мы закончили сборку первой пятидесятитысячной турбины для Невской Дубровки.

— Герои! Поздравляю!.. А я только из Дубровки. Они готовы к монтажу. Вы успели как раз вовремя... Всех, кто работал на сборке, отправляйте спать. А днем, часа в два, — митинг! Я приеду. Организуйте как следует.

— Ясно, Сергей Миронович! — прозвучало в трубке.

Радостная весть тут же облетела все комнаты Смольного. Были посланы «молнии» в Москву...

Киров приехал на завод заблаговременно, осмотрел турбину, пожал руки инженерам и мастерам, поздравил с победой. Увидев стоявшего в сторонке профессора, подошел к нему, поздоровался.

— Ну, что вы скажете теперь, профессор? Рады?

— Да, конечно, рад, Сергей Миронович. Очень рад! Но в народе говорят: цыплят по осени считают... Дело новое, трудное... Я отказался выступать на митинге. Вот пустим турбину в Дубровке — тогда можно и речь...

Предостережение старого профессора заставило на мгновение задуматься. Однако митинг уже был объявлен, получены поздравления из Москвы, и он, махнув рукой, пошел на заводскую площадь...

Турбину разобрали и по частям перевезли в Невскую Дубровку. Туда выехала большая группа инженеров, мастеров, монтажников вместе с главным инженером Ицхакеном. Сборку и монтаж вели под его личным наблюдением.

Киров с волнением ждал пуска первой отечественной большой турбины. Приезжая в Смольный, первым делом справлялся: нет ли вестей из Дубровки. А вестей все не было и не было. Шел уже третий месяц, как начали сборку. Из Москвы звонили, запрашивали телеграфно... «Что-то там неблагополучно», — подумал Киров и решил немедля ехать в Дубровку. Собравшись, зашел к Чудову, чтобы сказать об этом.