Он упал в ноги Валигуры, умоляя сохранить ему жизнь, уверяя, что был невиновен. У него вырывался бессвязный ответ.

– Пане, отец, мы все невиновны. Кто их знает, как, каким образом, немцы ночью влезли в замок. Ворота были закрыты, стража у них… Схватили девушек и унесли их с собой. Пришли и вышли так тихо, что только на следующий день бабы заметили, что нашего сокровища нет. Телеш со всеми людьми и лошадьми два дня в погоне.

Мшщуй слушал, не давая знака от себя, понял ли рассказ, прерываемый стоном, – когда батрак закончил, он закачался и распластался на земле.

Молнии не поразили бы сильней. Челядь побежала за водой, люди взяли его на плечи и занесли в избу. Зажгли огонь, начали выходить бабы. Старик, облитый водой, открыл вскоре глаза, но стиснутые уста раскрыться не могли. Лежал так в немом остолбенении, живой и мёртвый, неподвижный…

Перепуганная челядь, не зная, что предпринять, после короткого совещания на лучших конях пустилась в Краков дать знать епископу…

Добрух, старые бабы, несколько слуг село тем временем на страже при больном… который, казалось, от великой боли потерял рассудок. И этот удар ещё не смог его добить – он жил, должен был жить.

Так прошла ночь. Утром из напрасной погони начали возвращаться люди пешком или с побитыми конями. Только Телеша не было. Немцев, которые уходили в несколько коней с захваченными девушками, преследовали, как рассказывали люди, вплоть до лужицких границ. Там след их пропал, на чужую землю не смели идти, потому что информацию бы не достали, а в неволю попасть могли.

О Телеше знали, что он умчался вперёд, но куда подевался, никто не слышал, канул в воду. Мог также от отчаяния где-нибудь прыгнуть в реку, не смея возвращаться к пану.

Женщины рассказывали, что не могли понять, как девушки дали похитить себя, не крикнув о помощи, не защищаясь, – точно с ними пошли добровольно. Это было тайной для всех… какими-то чарами.

Валигура остался на постели, его поили водой и какой-то полевкой, которую ему силой вливали в рот.

Третьего дня сам епископ Иво был в замке. Медленно вошёл в комнату брата, молясь вполголоса, остановился перед его ложем и долго творил молитву, пока она не кончилась. Его глаза, уставленные на Мшщуя, имели силу, которая, казалось, как бы его от сна пробуждает.

Он беспокойно задвигался и застонал.

– Встань и иди! – воскликнул Иво, вытягивая к нему руку. – Во имя Божье, приказываю тебе, встань, иди! Упади на колени и пожертвуй Богу боль свою, и живи.

Произошло чудо, старый Мшщуй, послушный, встал с ложа, застонал снова и припал к руке брата.