– Умер что ли!! – крикнул Валигура.

Ворота стояли открытыми.

Тем нетерпеливей он направился к замку.

Когда, подъехав к браме, он ударил в рог… только тогда заметил, что и та была незакрыта. Несколько человек, что стояли при ней, увидев его, сбежали.

Происходило что-то, что понять он не мог. Его Белая Гора стояла словно заброшенной, люди были как без начальника и головы.

Въехав во двор, он не заметил нигде огня, какие-то встревоженные фигуры показывались ему вдалеке и разбегались, скрываясь в углах.

На отголосок его рога Телеш не прибежал.

Соскочив с коня у двери дома, он нашёл большую комнату пустой, открытой, огонь – погашенным, как если бы люди вымерли. Дети! Где были его дети? Валигура впотёмках бросился в каморки, выламывая двери и громко крича.

Никто не приходил, не показывался никто, не слышал.

От страха у него встали на голове волосы, а оттого, что ему изменил голос, он взял рог и изо всех сил начал в него дуть.

Звук трубы как гром разошёлся по комнатам, по двору… Никто не приходил.

Люди, которые прибыли с Мшщуем, разбежались, испуганные, искать кого-нибудь из домашних. При виде их вдалеке все уходили… никого поймать не могли.

Один из челяди заметил слабый свет через открытую дверь часовни. У алтаря на согнутых каленях молился Добрух… Его схватили и потащили, безучастного, к пану, который стоял обезумевший, держа в руке рог.

Слуги ему освещали подхваченной где-то дощечкой. Когда старого Добруха, который держал в руке крестик, притащили к пану, он потерял от страха дар речи.

Мшщуй напрасно кричал, ломая руки: «Где мои дети?» – Добрух плакал и не отвечал. Детей не было! Старая пряха исчезла тоже. Телеш не показывался. Остальная челядь от тревоги скрылась по сараям, вышкам и ямам.

Что стряслось, Мшщуй не мог даже догадываться, знал только, что его детей, единственное, что его держало на земле, – не было.

Увидев пана уже полутрупом от тревоги и гнева, люди, что с ним ехали, все разбежались искать кого-нибудь, кто бы рассказал о несчастье. Может, какое-нибудь спасение было…

Добрух, тем времнем остыв, начал стонать и подошёл к старику.

– Телеш погнался за ними, – сказал он, – два дня тому назад… и не вернулся.

За кем, Мшщуй не мог спросить, язык его присох к запёкшимся устам. Тащили старого батрака, который вырывался, крича, думал, что его ведут на казнь.