Когда дверь скрипнула, Мшщуй в ужасе вскочил с кровати, Иво, увидев его изменившееся лицо, начал с крестного знамения.

Ёжились у него волосы, глаза пылали.

– Смирись и возьми себя в руки! – отозвался епископ.

– Здесь тот убийца, что меня в грудь ранил, тот, что похитил моего ребёнка, – крикнул Валигура, – убийца здесь!

Иво стоял неподвижно.

– Ты везде видишь образ этого человека, как если бы он мог тут оказаться! – ответил он спокойно.

– Он прибыл в Конрадовой свите, – продолжал далее Мшщуй, – я должен отомстить ему.

– Может ли это быть? – повторил Иво.

– Брат, я клянусь тебе! Он с другим предательски устроил засаду на меня и кровь мою выпустил. Напали на меня, когда я за ними гнался, когда видели меня безоружным. Это он! Он!

Епископ молчал.

– Быть этого не может, – проговорил он медленно, – чтобы решился сюда прибыть, так как о тебе и обо мне должен был знать.

– Прибыл издеваться надо мной, – закричал Мшщуй, – а я не должен наступить ему на горло и раздавить мерзкого червя!

– Успокойся, – отозвался Иво, – дай мне расспросить, глаза твои ошибаются… Не выходи из комнаты!

Валигура хотел говорить что-то ещё, когда епископ вышел уже и вернулся к князю. В эту же минуту вбежал в каморку Сончик, бледный и смешанный. Увидев своего пана в том состоянии, в каком его видел в замке, он встревожился ещё больше.

– Ты тех немцев видел в Белой Горе? – воскликнул, подскакивая к нему, Мшщуй. – Говори, ты видел их?

– Видел, – пробормотал парень.

– Тут один? – добавил Валигура, хватая его за руку и притягивая, чтобы не скрывал взгляда. – Говори! Ты узнал его?

Сончик встревожился и забормотал:

– Не знаю.

– Он! Он! Он! – закипел старик. – Иди, раскрой глаза! Он!