Князь, Лешеков брат, ходил нахмуренный, но молчаливый… и сколько бы жена на него не смотрела, по ней пробегала дрожь, и маленького Болька прижимала к себе со страхом матери.

И в этот день князь Краковский принимал брата с великолепным гостеприимством, с радостью на лице, часто повторяя обьятия, которые Плоцкий князь принимал холодно.

Епископ Иво, Воевода Марек, все старшины были приглашены и присутствовали. Сам князь Конрад вызвал брата в этот день на доверительное совещание.

Лешек открыл ему всё своё сердце.

– Мы все пригласим друг друга, – сказал он, – как отец наш в Ленчице собирал князей, духовенство и рыцарство, мы решим мир, утвердим согласие.

– С этой мыслью и я прибыл, – ответил Конрад, – потому что и мне нужен мир, чтобы всю силу, совместно с крестоносцами, мог обратить на прусских язычников. Не медлите. По дороге я был во Вроцлаве, князь Генрих обещает прибыть, Тонконогий должен появиться.

– А Одонич и Святополк? – спросил Лешек. – Ведь и те вдвоём сопротивляться не могут.

– И не будут, – сказал Конрад. – Одонич устал от войны, Святополк…

Тут он прервался.

– С этим трудней, – сказал Лешек, – больше ему хочется, чем следует.

– Против всех не пойдёт! – ответил Конрад.

– Мы поддерживаем ваши желания согласия и мира, – отозвался епископ Иво, – отец наш Гнезненский, я знаю это, приедет, чтобы председательствовать на совещаниях. Все пастыри поспешат за ним!! Нужно вызвать самое первое рыцарство, по крайней мере из тех земель, судьба которых будет решаться.

Князь Конрад нахмурился, услышав это.

– Достаточно наших дворов, комесов и баронов, остающихся при наших особах, – сказал он, – иных рыцарей мне не хочется ни вызывать, ни спрашивать. Это прибавляет их нелепую спесь и ослабляет нашу власть. Ваши краковяне научились уже князей сажать и низлогать, согласно расположению, пусть другие от них не заражаются. А если дальше мы с нашей властью должны будем им поддаваться, головы не будет. Мы уже должны делиться с епископами, которые взяли лучшую часть; когда мы дадим силу рыцарству, чем же мы будем?

Иво слушал спокойно, Лешек – опустив глаза.

– Это плохой обычай, – продолжал дальше Конрад, – давать вкусить власти маленьким… вернулись бы языческие времена, когда гмин предводительствовал.

– Упаси Боже от этого, – сказал епископ. – Что принадлежит князьям, этого касаться никто не должен, они есть сторожами прав и защитниками границ, но рыцарство также везде к совещанию бывает допущено.

Конрад немного забылся.

– Отец мой, – сказал он торопливо, – вы даёте рыцарству голос, потому что оно целиком в ваших руках… Силу и так Рим, и вы имеете предостаточно, нам также она нужна.