Краковские старшины и землевладельцы, которых Топорчики и епископ смогли склонить к этому шагу сильными уговорами и обещаниями, поначалу шли в хорошем настроении, им казалось, что потянут за собой если не массу, то самых лучших.

Последняя минута изменила положение и подвела надежды. Когда пришлось делать выбор между Больком Стыдливым и князем Опольским, род которого был известен как жадный до власти, с кипящей кровью и немецкими обычаями, многие заколебались. Некоторые, что обещали идти, позже отступили, другие спрятались так, что искать их было невозможно, иные открыто переходили в лагерь Болеслава.

Отступать оставшимся при Опольчике было уже нельзя; пошли, поэтому, к Ополю, но приходили туда значительно менее уверенные в победе, с сомнением и почти страхом за свою судьбу.

Епископ узнал это по их лицам. На некоторых, несмотря на серьёзность, виден был некоторый стыд и озабоченность. На пороге три главных командира: Святослав, Рицибор и Самбор, обменялись с ним многозначительными взглядами, из которых он мог вычитать большую заботу о будущем. Епископ должен был их вдохновить тем большим мужеством и надеждой.

Первым, как оратор, выступил Святослав, муж видный, серьёзный, седеющий, старый солдат – но среди своих известный тем, что лицом и фигурой обещал больше, чем головы хватало. Епископ давно держал его в руках.

Этот оратор краковян, сняв шлем, приблизися прямо к княжескому сидению, поглядел на Владислава, поклонился; но когда начинал говорить, добрую минуту должен был собираться с мыслями, прежде чем сказал.

– Землевладельцы Кракова и Сандомира, старые отцы, мы пришли к вашей милости позвать вас править нами.

Всегда было правом этих земель, что рыцарство и духовенство выбирали себе пана. Теперешний наш пан, Болько, без нашего ведома и воли назначил себе преемника, Лешека, а мы не хотим, чтобы он был над нами. Мы не невольники, чтобы нас отдавали, не спросив. Мы предпочитаем вашу милость для соседства и соединения этих земель с нашими, откуда у нас будет больше сил.

Станислав пробормотал это прерывистым голосом, а за ним подошли все командиры, стали подтверждать его слова, восклицая:

– Да! Мы хотим, чтобы над нами была ваша милость!

– Я же, как духовный глава этих земель, благословляю это решение и вместе с ним зову в столицу князя.

Раздался крик, но слабый и смущённый.

Князь Владислав, который хорошо чувствовал, что, устремляясь на Краков, многим рискует, ждал от прибывших больше охоты и запала. Его поразило их колебание и какой-то страх, когда предложили ему княжество, на которое он не имел иного права, чем то, какое они ему принесли.