Всё уже так было составлено, чтобы быстро наступил явный взрыв. В Кракове также знали, что угрожает.

Оставшиеся верными Болеславу люди снова хотели похитить епископа, как первопричину беспокойства, но Павел жил в Ополе и из-под опеки князя Владислава не вырывался.

В замке в Ополе давно не помнили такой суеты и суматохи, никогда так по-военному не готовились, как ныне. Во времена татарских нападений столько народу не собиралось, рыцарский двор никогда не был таким многочисленным.

В этот день епископ Павел, не по своей привычке, по-светски и при оружии, но в торжественных одеждах находился с кортежем духовных лиц при князе Владиславе.

В замке всё было убрано празднично, стража надела самые красивые доспехи, двор надел самые богатые одежды. Сам князь Владислав, который, как и другие, одевался по-немецки, выступил весь в цепях, драгоценностях и шелках, дожидаясь обещанных ему гостей.

То и дело в замок прибывали гонцы, объявляя что-то новое. В большой гостинной комнате сидел князь Владислав, несмотря на все эти приготовления, не очень весёлый. Лицо епископа излучало радость.

– Ваша милость, – говорил он князю, – я вижу, вы мало нам верите. Я всё-таки не напрасно многие годы работаю над тем, чтобы этих князиков выгнать. Пробудилось старое краковское рыцарство, что раньше сажало и сбрасывало своих панов, – и пойдёт с нами. С Болько никого не будет, отступят от него, царствование окончено.

Князь Владислав, средних лет, молодо ещё и по-рыцарски выглядящий мужчина, с довольно красивым лицом, которое не объявляло о большой смекалке, но о мужестве и силе, медленно повернулся к епископу.

– Дай Боже, чтобы было так, как вы предсказываете, – проговорил он, – мои люди не очень с этим согласны. Мне говорят, что с Болько и за ним значительная часть землевладельцев. Он заранее позаботился. У нас это не пройдёт так легко, как вы полагаете.

– Разве власть и земля когда-нибудь легко завоёвывалась? – воскликнул епископ. – Ведь нельзя требовать больше того, когда вам значительная часть землевладельцев сама сюда принесёт свои головы и поклянётся в послушании.

Епископ гордо рассмеялся.

– Не хвалясь, – сказал он, – ваша милость будете этим обязаны Павлу из Пжеманкова!

– Я знаю, и сумею его отблагодарить! – ответил князь с лёгким признаком недовольства.

Князь, наверное, рад был тому, с чем столкнулся, но немного стыдился, что должен был это получить из не слишком чистых рук.

Князь Опольский стоял у окна; епископ ухом охотника, распознающего малейший шелест, уловил далёкий топот коня и вскочил взглянуть. На дороге, ведущей к замку, уже виден был длинный ряд всадников, подходящих в торжественном походе к воротам. Князь Владислав немного побледнел, а, памятуя о набожности своего рода, дрожащей рукой чуть перекрестился.