– Всё же ему нужно что-нибудь дать, – шепнул он.

– И, ничего не дав, возьмём его, – прервал Бартек.

– Наверное… через год, через два, – рассмеялся шут, – и перебьёт вам ещё людей.

Судзивой, который после утраты Фридруша не мог успокоиться, вздохнул.

– Я его знаю, – начал медленно Бусько, – добрым словом с ним можно многое сделать. Отправьте к нему…

Воевода потряс головой.

– Напрасно лгать, – сказал он, – он тебя послал ко мне, больше послов не нужно. Скажи ему, чтобы сдался мне… и может у короля прощение получить, и если не своё княжество, потому что, если бы он на нём сидел, мы никогда бы покоя не имели, то выкуп за него получит.

Обеспокоенный посол слушал, опустив голову.

– Пошлите кого-нибудь… – повторил он.

– Чтобы посадил в темницу или пытал, как того несчастного Ханку? Нет, я не пошлю никого.

– Так будет долго продолжаться, – отпарировал Бусько, – потому что нужно его убедить, нужно уговорить. Он и не думает о сдаче и будет бороться до конца.

– Пока хлеб не закончится, – прервал насмешливо Бартек, – а мы знаем, что его немного у вас.

– До голода далеко, – сказал Бусько. – Да ну… воля ваша.

Сказав это, он посмотрел на колпак, который держал в руке, и собрался уходить.

Воевода, несмотря на то, что так резко от него отделался, не хотел отпускать ни с чем. На самом деле он как можно скорее хотел покончить со смутьяном и готов был приступить к соглашению, только своё достоинство должен был уважать и не показывать ни излишнего желания, ни поспешности.

Бусько уже ушёл, когда он воскликнул ему вдогонку:

– Скажи своему князю, что он хорошо сделает, если как можно скорей сдастся, потому что рано или поздно должен будет это сделать, а сейчас, может, король был бы к нему более милостив.

Шут обернулся.

– Что он услышит от меня, будет немного значить, – сказал он тихо, – вызвите его на разговор.

Воевода покачал головой.