Шаганова разыскал посыльной и срочно вызвал к Соломахину. Начальник штаба попросил Павла присоединиться к порученцам, помочь провести перепись всех, кто находится в лагере. Щека генерала непроизвольно подёргивалась...

Хватились Доманова. Походный атаман бесследно исчез, хотя его автомобиль под конвоем мотоциклетчиков въехал сюда одним из первых. Павел обходил с писарем бараки. Многие называли себя нехотя, занижали звания, безо всякого стеснения сдёргивая с плеч погоны. Взбудоражились эмигранты. Собираясь в отдельные кружки, что-то горячо обсуждали. Всё разрешилось просто, когда к Павлу — он не поверил глазам! — подбежал взъерошенный, бледный как мел Василий Лучников, держа в руке измятый лист бумаги с каким-то текстом и карандаш.

— Павел! Измена! Как хорошо, что разыскал тебя. Мы обращаемся к командующему англичан Александеру. Мы, эмигранты первой волны, не подлежим выдаче Советам. Согласно конвенции, политэмигранты имеют юридическую защиту. Англия её подписала. Вот наше обращение! Поставь подпись.

— Погоди. Как ты здесь оказался? — полюбопытствовал Павел. — Ты ведь служил в Цветле.

— Прибыл в Стан с резервным полком. И вот очутился за колючей проволокой! Разве думали мы о таком...

— А где погоны? — заметил Павел щетинку ниток на плече его кителя. — Избавился?

— Так точно. И тебе, дорогой, советую. Выживать надо! Ну, что же ты?

— Обойдётесь и без меня... Все мы здесь — офицеры. Воевали за общее дело. Одни клятвы давали.

Василь встормошил остатки своих мокрых от пота волос, тылом ладони отёр выпуклый глянцевеющий лоб. Обозлился:

— Ты умерь пафос! Какое тут братство? Мы, эмигранты, страдаем по вине подсоветских, которых требует Сталин. Да, для него они — изменники. Ради бога, забирай. Но мы-то — за-щи-ще-ны конвенцией! На нас распространяется международное право.

— У меня одно право: оставаться казаком.

— Подписывать отказываешься?

— Сгинь! И больше не подходи! — леденея от гнева, бросил Павел и обошёл остолбеневшего бывшего приятеля.

По результатам переписи оказалось: в лагере — одна тысяча семьсот офицеров, среди них — донские генералы Пётр Краснов, Семён Краснов, Васильев, Головко, Фетисов, Силкин, кубанский генералитет — Шкуро, Соломахин, Тихоцкий, Есаулов, Тарасенко и другие представители высшего командования Казачьего Стана...

8

8

Сгущалась над долиной Драу ночь.

Тёмной тревогой полнились души казачьих офицеров.