— Я выполняю приказ походного атамана. И не вправе обсуждать! Шкуро просто пьян, и его повезли домой. Впрочем, мне неизвестно. Я подчиняюсь своему атаману!

Шёл седьмой час утра.

7

7

А вечером Павла Шаганова вызвал в штаб посыльной. Там войскового старшину ознакомили с приказом Доманова: завтра, 28 мая, в понедельник, в 13.00 прибыть в штаб всем офицерам казачьих войск, служащим в нём, а также командирам отдельных подразделений (форма — парадная). Все остальные офицеры обязаны собраться в это же время на плацу в местах дислокации своих частей. Командующий английской 8-й армией генерал Александер намерен провести в Обердраубурге совещание со всеми офицерами Стана.

Марьяна меняла пелёнку, когда Павел вернулся подавленный и молчаливый. Увидев голенького карапуза, он посветлел взглядом, улыбнулся. И только жена отлучилась на кухню, где сушилось бельё, украдкой наклонился и поцеловал сынишку в пяточку. За минувший месяц он заметно подрос, окреп, на ножках появились перетяжечки. Отрадное тепло окатило Павла...

Перепеленав, любимая села кормить. Вовочка присосался к груди, зачмокал губками. Павел прикорнул на подоконнике, сняв китель, закурил. Ветерок, по-летнему мягкий, споро вытягивал дым в открытое окно, задувал под ворот нательной рубахи. Взглядывая то на мужа, то на младенца, Марьяна заговорила, и её голос дрогнул:

— Я уже знаю о поездке. Только что забегала Лиля, жена Коли Краснова, твоего сослуживца по юнкерскому училищу. Он теперь у генерала Васильева адъютантом. Лиля очень взволнована! У них югославские, по эмиграции, паспорта, и они могут выехать куда угодно. А Николай решил, как и все Красновы, отправиться на совещание к английскому генералу. Это — его личное дело. А ты?

Павел ответил не сразу:

— Всю жизнь то мной командовали, то я приказывал. А теперь поступлю так, как хочешь ты, — с непривычной поспешностью пробормотал он и отвёл взгляд.

— Почему?

— Ты же понимаешь...

— Нет! Принимай решение сам, — отрезала Марьяна, перекладывая сыночка и выпрастывая из-под халатика другую грудь. — Я не хочу, чтобы потом упрекал меня. Это слишком серьёзно! Среди этого сброда есть такие, как ты, достойные офицеры. Вот и Володенька таким же будет!

Столько наболевшей нежности было в голосе Марьяны, что у Павла защемило сердце. Стройная, большеглазая, с повителью пепельных волос до плеч, она обрела не только прежнюю красоту, но и несуетную уверенность. И вот такую, обновившуюся Марьяну он любил ещё сильней, отчаянней!

— Утро вечера мудренее. Решу завтра.

Дождавшись, когда жена уложила сынишку, Павел порывисто подошёл к ней, обнял — и вдруг с грустью ощутил разницу в их возрасте, невыразимо мятежную ласковость. От кожи и волос Марьяны излучался запах розы! Он зарылся носом в шорохливую шелковень прядей.