Одна за другой выезжали из лагеря машины. Таял тесный островок казачьих офицеров на плацу. Павел потрясённо всматривался в лица, фигуры обречённых на гибель, — прощался не только с ними! Во всей истории казачества этот час, этот день выдачи офицерской казачьей элиты — один из самых скорбных. Без истинных своих поводырей куда отныне идти казакам?..

Ночью он осторожно выбрался из барака, прислушиваясь к безлюдной тишине. Англичане сняли охрану. По заранее высмотренному маршруту миновал открытое пространство, в дальнем конце пробрался сквозь линии колючей проволоки, поранив руки. В темноте вскарабкался по склону, побрёл по ельнику, подыскивая укрытие. Однако в спасение ещё не верилось...

На второй день скитаний, высмотрев у окраины Лиенца повозку со скошенной травой, Павел упросил её хозяина подвезти. Уселся позади, до пояса забросав себя метельчатым пыреем. Белая нательная рубашка (китель он оставил в лесу), бойкая речь по-немецки, абсолютное спокойствие — всё выдавало в Павле местного жителя и не вызвало у английских постовых на въезде в город никаких подозрений.

9

9

Беспримерное злодеяние со времён фарисеев и первосвященников замышлялось англосаксами в первый летний день тысяча девятьсот сорок пятого года за Альпийскими горами! И, ведая о великой беде и муках, подстерегающих казачьих беженцев, и не в силах уже помочь, выручить старейшину рода Шагановых, Дончур стенал, ночами метался по домовладению. Терял силу не только его казачий род, но и множество других, связанных одной землёй и памятью. Безвозвратно гибли донцы, кубанцы, терцы. Пустели курени и хаты. Чужаки осваивались в станицах. Совершенно иные люди, пришельцы. Оттого становились немощными охранители казачьих жилищ — домовые. Нещадная война осиротила казачий православный край...

И открылась Дончуру речная долина меж высоких чужих гор, в ней — барачный городок, окружённый тележным табором, смятенное сонмище людей: тысячи принаряженных казачек, молодиц, стариков и старух, косяки вездесущей детворы, шеренги подростков-юнкеров и казаков. Они сходились с разных сторон на серый плац, собирались вокруг походного аналоя, подле которого в праздничном облачении уже стоял войсковой причт, и золотились хоругви...

О вероломном аресте казачьей делегации узнали в лагере Пеггец вечером того же дня, когда за последними дежурившими в нём офицерами опять приехали англичане и обо всём рассказали уже безо всякой утайки.

Глубокой ночью в лагерь явился как всегда жизнерадостный и деловитый майор Дэвис и сообщил, что порядок выдачи продовольствия казакам изменен. Теперь его в лагерь будут доставлять сами англичане. Но главной целью приезда, как выяснилось, было уточнение списков вахмистров и урядников. Вслед за офицерами, несомненно, арест ждал именно их.