— Странно. О поездке на конференцию в Виллах в штабе было известно вчера вечером, — возразил Павел, подходя к открытой форточке и закуривая.

— Вот как? — прищурился Бедаков. — Недаром подняли штабники тарарам! Потребовали в двух экземплярах списки офицеров — ив полках, и в училище, и тех, кто проживает в нашем лагере. Якобы для получения обмундирования. Что-то затевается!

Почти следом за Шагановым к коменданту прибыли два английских офицера, чтобы выяснить точную цифру делегатов и подать необходимое количество машин. Переводчица, Ольга Дмитриевна Ротова, жена изгнанного из Стана Донского окружного атамана, миловидная, худощавая женщина средних лет, задержалась после отъезда британцев, с откровенным сомнением сказала коменданту:

— Всё так неожиданно, Игнат Максимович, что трудно разобраться. Почему приглашают к генералу Александеру в Виллах всех офицеров, а не он, своей собственной персоной, приедет в Лиенц?

Между тем на площади лагеря уже собирались, как было приказано, делегаты. Павел с младшими офицерами комендатуры вышел к ним, дал команду строиться в колонны по войсковой принадлежности: впереди — донцы, за ними — кубанцы и терцы. Площадь полнилась не только офицерами. Пёстрым живым потоком спешили их жёны, сновала детвора, у бараков понуро покуривали старики.

Плотной цепью подъехало около двух десятков длинных армейских грузовиков, крытых парусиной. Один из двух приехавших лейтенантов был Павлу знаком — именно он принимал у казаков оружие десять дней назад. Через переводчицу Павел потребовал осмотреть машины. Под будками, в кузовах стояли скамейки лишь вдоль бортов. Узколицый лейтенант в панаме цвета хаки держался высокомерно. Но, узнав, что транспорта не хватит (из расчёта 20 человек на машину), вызвал по рации дополнительные грузовики.

Отъезд близился. Площадь гудела. Порой слышался женский плач. Будто предчувствуя беду, казачий люд расставался взволнованно, с неизъяснимой печалью. Офицеры курили. Не прекращались споры.

— Ну, явимся мы к ихнему генералу, послухаем речь. А чи будет толк, чи нет, — с ехидцей рассуждал хорунжий-кубанец в парадной черкеске. — Зряшный сполох!

— Козню нам строят! Вот что, — подхватил сотник в кителе и желтолампасных шароварах Астраханского войска. — Вырядились, как на свадьбу. И смирненько гуртуемся, не хуже ягнаков...

— Доманову, господа, видней! — перебил седовласый есаул, обмахивая лицо папахой. — Надо англичанам в глаза пыль пустить! Показать нас! Нашу красу и удаль! Дескать, казаки готовы сражаться с любым неприятелем! А у англичан их — не перечесть! Колониальная держава.