— Я розовой водой голову мыла. Нравится?

Он улыбнулся, заглядывая в любящие глаза, легко прикоснулся к зовущим её губам...

Эта майская ночь — как никогда — показалась короткой. И восторг обладания друг другом, и страх, что могут расстаться навек, изводили души. Марьяна дважды поднималась к младенцу. Павел, на минуту покинутый милой, ощущая неизбывное желание и силу, упивался оставшимся в постели тончайшим духом роз и теплом молодого женского тела...

Утром, наблюдая за тем, как муж старательно бреется, Марьяна всё поняла без слов.

Потом он надел парадный мундир. Сказал, где спрятал свой пистолет.

— Значит, всё-таки едешь? — уточнила Марьяна, подавая мужу белый отглаженный платочек. — Иначе нельзя?

— Да. Иначе нельзя, — утвердительно кивнул Павел, и в тёмно-голубых глазах, к её изумлению, вспыхнула некая озорная лукавинка, как будто речь шла о невинно-весёлой проказе. На оживлённом лице с порезом на подбородке не было и тени страха. — Либо пан, либо пропал.

— Ты себе хозяин! Только ведь обещал всех нас увезти в горное селение...

— Пока это невозможно. Я обязан выполнять приказ походного атамана, хотя полностью с ним не согласен. Пётр Николаевич Краснов, Семён Краснов, Головко, Соломахин, Васильев, Тихоцкий. Почти весь генералитет едет! А я должен ховаться? Чтобы потом, если всё кончится благополучно, любой офицер имел бы право назвать меня трусом? Я присягу давал казачеству... Нет! Срывать погоны, как делают это сейчас в Стане негодяи, я не в состоянии... Ты это должна понять, Марьянушка!

Стоически сдерживая копившиеся слёзы, дрожа подбородком, — такая беззащитно несчастная! — Марьяна нашла в себе силы взять одёжную щётку и смахнула с рукава мундира приставшие соринки.

Чтобы хоть как-то приободрить жену, обнимая её на пороге, он командирским баском уверенно пообещал:

— Поеду. А там разберусь. Буду действовать по обстоятельствам. Вернусь! Можешь не сомневаться...

Освободив Шаганова от участия в совещании у походного атамана, на котором окончательно утвердили требования казаков к английскому командованию, Соломахин направил его в лагерь Пеггец, где проживало большинство офицеров.

Штабной автомобиль подвёз войскового старшину к бараку № 6. Помимо казачьей комендатуры тут же размещалась и канцелярия майора Дэвиса. Комендант, генерал-майор Бедаков, озадаченный и побледневший, пожал Павлу руку и забросал вопросами:

— Что за чертовщина? За спешка такая? Почему так срочно потребовались англичанам? Главное — все офицеры и военные чиновники? Всего два часа назад получил от Доманова телефонограмму. Требует к 13.00 собрать весь численный состав. Я разослал связников в полки, станицы, военное училище. Но не гарантирую, что все успеют.