— Я не хотел бы состоять в такой организации, — заметил Богров, — потому что если случится провал, то товарищи сделают из него очередное доказательство моей провокации. Им везде мерещится предательство. Я буду действовать один.

— Вы хотите добраться до Столыпина?

— Да, хочу. Пока не знаю, как это сделать, но что-нибудь придумаю, чтобы обмануть охрану.

— Но ведь Столыпин недосягаем. Даже эсеры никак не могут к нему подобраться, — заметил Пётр.

— Осенью в Киеве будут манёвры, будет и Столыпин. Я до него доберусь.

— Как?

— Через мои связи с киевскими кругами.

Похвальбой сказанное не выглядело. Всем товарищам было хорошо известно, что отец Богрова был в Киеве человеком не только богатым, но и уважаемым, и у него были, действительно, обширные связи в местном обществе.

— Вы и товарищи ещё обо мне услышите, — заверил Дмитрий.

Прощаясь с Лятковским, он повторил эту фразу несколько раз, словно заостряя на ней внимание. А тот, выходя из дома, задавал себе вопрос: так кто же ты, Дмитрий Богров, в действительности революционер или провокатор?

Из статьи П. Лятковского “Нечто о Богрове”, опубликованной в журнале “Каторга и ссылка” в 1926 году:

“Беседовал ли Богров на эту тему ещё с кем-нибудь, мне ничего неизвестно, равно как я положительно не могу сказать, возникла ли у него мысль об убийстве Столыпина под влиянием нашей беседы, или же она его ещё и раньше занимала”.

Поиски провокатора

Поиски провокатора

В семье Богровых критически относились к самодержавию. Старшие исповедовали умеренно-либеральные взгляды; как часто в таких случаях бывает, младшие предпочитали быть более радикальными.

Молодой Богров восторгался своим двоюродным братом Сергеем. Он и его жена были большевиками, говорили, что Сергей встречался с Владимиром Ульяновым, братом Александра Ульянова, которого казнили за подготовку покушения на царя. Сей факт вызывал восхищение.