Дмитрий гордился Сергеем, говорил, что тоже хочет быть революционером.

— Успеешь, — отвечал Сергей, — пока учись.

Сначала Дмитрий был либералом, как старшие, потом его взгляды стали меняться. Когда он учился в последних классах гимназии, ему уже нравились эсеры. Предпочтение отдавал максималистам, не скрывал, что в них ему нравится решительность. Решительным людям он всегда завидовал.

Родители, намереваясь оторвать сына от этой заразы, отправили его учиться в Мюнхен. Вышло всё иначе: он увлёкся трудами Михаила Бакунина и Петра Кропоткина. Вернувшись в конце 1906 года домой, примкнул к анархистам.

А революция шла на убыль, и потому подпольные организации переживали трудные времена. Осенью 1907 года из Парижа приехали представители группы “Буревестник” Наум Тыш и Герман Сандомирский, которым удалось наладить прерванные связи и вдохнуть жизнь в зачахшие ячейки анархистов.

Познакомившись с Сандомирским, Богров обсуждал с ним планы дальнейшей революционной работы, рассуждая, как опытный подпольщик.

Сандомирский отметил:

— С таким не пропадёшь.

Молодой Богров ему нравился.

Нравился он и другим товарищам, потому что был исполнительным, некрикливым, и если высказывал свои мысли, то всегда прислушивался к мнению товарищей.

А товарищи не знали, что молодой Дмитрий уже является секретным сотрудником охранки и поставляет туда всю информацию.

Позже, на следствии, он объяснил, почему предавал анархистов.

— Я совершенно разочаровался в их деятельности, так как они больше разбойничали, чем проводили в жизнь идеи анархизма. Я хотел предупредить их преступления...

Весной 1907 года в Киеве были произведены массовые аресты анархистов. Охранке их возня надоела, да и действовать ей надо было решительнее — в империи усмиряли революцию, везде брали инакомыслящих, а в их городе почему-то стояла тишь да гладь. Начальство в Петербурге смотрело на это косо, вот чины и засуетились.

После арестов пошли слухи о предательстве. Подозревались многие.

В один из вечеров Дмитрия вытащил на улицу поговорить Соломон Рысс. Он подозревал недавнего гимназиста в предательстве.

Богров допрос выдержал.

— Подозревать можно всех, и тебя тоже, — был его ответ. — Если есть факты, приведи.

Рысс фактов не имел, имел лишь предположения.

— Это несерьёзно, — сказал Богров.