Весь советский период столыпинские реформы ругали, обвиняя их автора во всех грехах. Но есть и другая точка зрения.

Из монографии В.В. Казарезова, изданной в Москве в 1991 году:

“Урожайность в стране с 1906 по 1915 год возросла на 14 процентов, а в некоторых губерниях — на 20-25 процентов. Урожай таких хлебных злаков, как рожь, пшеница и ячмень, поднялся с 2 миллиардов пудов в 1884 году до 4 миллиардов в 1911 году, то есть удвоился. Зерновое хозяйство шло быстро в гору, и именно для него П.А. Столыпин создавал по всей России зерновые элеваторы Госбанка и субсидировал крестьян для хранения там зерна. В период с 1909 по 1913 год русское производство главнейших видов зерновых превышало на 28 процентов таковое Аргентины, Канады и Америки, вместе взятых”.

А вот ещё один факт из истории, многим неизвестный. Перед Первой мировой войной германская правительственная комиссия, которую возглавлял профессор К. Аугаген, объехав несколько российских губерний, сделала неутешительный для своего правительства прогноз: после завершения земельной реформы и ряда преобразований воевать с Россией будет невозможно. В подтверждение выводов приводилась статистика. Эти выводы были представлены кайзеру.

И на этом, пожалуй, можно поставить точку в споре.

Суд был скорым

Суд был скорым

Суд над Дмитрием Богровым состоялся 9 сентября 1911 года в печально знаменитом “Косом капонире” Печерской военной крепости. Был он стремительным, словно желали поскорее избавиться от убийцы и не были намерены копаться в самой истории.

Быстрое следствие, закрытый суд, решение, которое нельзя было обжаловать и оспорить. Передача дела Богрова из обычного окружного в военно-окружной суд. Действия властей было понятны: военные суды снисходительности к террористам не проявляли, решение принимали в короткий срок.

Мрачное здание капонира, неуклюжее, как медведь, располагалось в правом углу крепости и напоминало зверя потому, что благодаря своей необычной конфигурации возвышалось над недоступным обрывом. Так строили крепости в старину, чтобы никто не смог в них пробраться и не смог из них выбраться.

Бежать из “Косого капонира” было делом невозможным. Лишь узкая собачья тропинка пролегала возле векового земляного вала, а дальше был крутой обрыв, по которому никто не смог бы подняться, даже если бы и захотел.

Из глухих окошечек, переплетённых металлическими прутьями, открывался вид на ужасную Лысую гору, ставшую местом казни осуждённых военным судом.

Само здание “Косого капонира” было одноэтажным, сложенным из хорошо обожжённого кирпича. Так основательно строили лишь в прежние времена.